Книга Малышка для большого босса. Любовь не продаётся, страница 55 – Виктория Вишневская

Когда речь заходит про Варю – взгляд сам цепляется за новогодний стол. Ожидаемо, что вижу небольшую кастрюльку с оливье. Даже в тарелку не переложили. Зато торт сожрали, оставив только крошки.

— Чего надо, соседка? – спрашивает Слава с наездом. Встаёт из-за стола, отставляя стопку.

— Ты какого хрена опять мои продукты взял? – не стесняюсь в выражениях. Внутри бурлит всё, обдаёт кипятком. Надоело терпеть. Постоянно закрывала глаза, но сегодня он переборщил. Лишить нас еды в новогоднюю ночь! – Я же для тебя, идиота, записку оставила. Читать разучился?

— Э, – обиженный вышагивает ко мне. – Соседка, ты чего в праздник негатив несёшь? Радоваться надо!

— Радоваться?! – охреневаю от его слов, застыв на месте. – У меня дочка торт ждала на праздник! Который вы сожрали!

— Ой, – отмахивается. – Он невкусный был. Не сладкий.

— Потому что детский, дебила кусок! – вспыхиваю, как спичка. Кажется, я готова вернуться за бутылкой шампанского и ударить его по голове. Но только мои слова вылетают изо рта, как щёку обдаёт чем-то горячим. Челюсть на мгновение сводит, и я хватаюсь за полыхающую огнём половину лица.

Он…

Меня ударил?

— Славка, да ты что ж творишь-то?! – орёт Алка где-то отдалённо. Подлетает к нам, держит за руку соседа, который только что замахнулся на меня и с силой приложил по лицу настолько, что перед глазами появляются белые пятна. – Пьянчуга такой!

— Да я не хотел! Она сама за языком не следит! Молодёжь учить надо! Как со взрослыми говорить!

Не знаю, что со мной происходит и как я нахожу в себе смелость. Подлетев к столу, хватаю кастрюлю с оливье. И надеваю её на голову алкашу. Везёт, что он чуть меньше меня ростом.

— Приятного аппетита, – не думая о последствиях, выпаливаю. И прежде чем он снимет кастрюлю и набросится на меня, чеканю: – А сделаешь что-то ещё, в полицию на тебя заявление напишу. Синяк появится – побои завтра же сниму. И все твои грехи вспомню, понял?

Алка сразу встаёт перед нами, стоит упомянуть полицию.

— Славка, ты только не кипятись, – суетится возле него, успокаивает. Конечно, он платит исправно. Где она ещё лоха найдёт, которому за такие огромные деньги сдаёт комнату? – Ты её больше не трогай, тебе же проблемы с ментами не нужны!

— Курва, – выплёвывает сквозь зубы. Снимает кастрюлю с головы. А я, развернувшись, всё ещё с мушками перед глазами, выхожу из комнаты. Сразу закрываюсь в своей. Малышка сидит на коврике, бьёт маленького зайчика, ругаясь и талдыча:

— Пахой! Пахой! Низя!

Слышит мои шаги. Оборачивается, радостно выкидывает зайчика и мчится ко мне.

— Ма! Ням-ням, – останавливается и показательно гладит свой животик.

Тут же сердце тисками сдавливает. Сдохнуть можно.

Я кормила её несколько часов назад, прямо перед выходом. И, естественно, малышка хочет торт, которого у меня нет.

И как объяснить ребёнку, что его не будет?..

Она заплачет, а я точно не выдержу её слёзок. Буду корить себя всю оставшуюся жизнь.

Но… Дочка же ждёт.

— Солнышко, – присаживаюсь на корточки и, обняв малышку, притягиваю к себе. – Тортик получился фуэ.

Корчусь, несмотря на то что немного болит половина лица.

В огромных карих глазах мелькает расстройство.

Чёрт, почему у меня такой умный и понимающий ребёнок, а?

— Но мы сейчас соберёмся, пойдём в кафе и закажем что-нибудь вкусненькое, хорошо?