Книга Обратная сторона измены, страница 52 – Александра Багирова

— Кто я для тебя?! Быстро сказала! — дернула сильнее.

— Мама, — пискнула испуганно.

— Повторила!

— Мама, — сказала громче, лишь бы скорее убежать к себе.

Я была маленькой, но образ с фотографии навсегда остался в памяти. В особо тяжелые моменты, я всегда представляла улыбающуюся красавицу, мою маму, мысленно делилась с ней тревогами, просила совета. И мне становилось легче.

Сейчас же ее узнать невозможно. Слишком уродливые следы оставила жизнь, но я ни капли не сомневаюсь — это моя мать.

Сейчас же она продолжает шипеть на Дениса. Потом начинает что-то бессвязно бормотать. Ничего не разобрать. Это жутко слышать. Охватывает суеверный ужас.

— Успокойтесь, пожалуйста, — Денис берет ее за руки. Заглядывает в глаза. — К вам пришла ваша дочь. Виктория! Помните ее?

— Дочь… девочка… — старушка замирает. — Победа… она станет победой, — мотает головой. Испуганно оглядывается и только сейчас замечает меня. — Победа и моя погибель… гибель… падение… — рот ее кривится.

— Мама. Ты помнишь меня? — делаю шаг навстречу к ней. — Я так долго тебя искала!

— Зачем ты меня искала, моя погибель? — она скрещивает руки на груди, в безумных глазах явно читается испуг.

— Я дочь твоя! Виктория! — она смотрит так, что хочется сквозь землю провалиться. Что угодно сделать, лишь бы не видеть этого взгляда.

— Победа-погибель, — ставит два указательных пальца так, что образует крест, и направляет его на меня. — Сгинь! — поворачивает голову к Денису. — Зачем ты привел ее? Как ты мог? За что? Неужели тебе мало моих мучений?

— Мы хотим вам помочь, — Денис вновь берет ее за руки. Пытается успокоить. — Катерина, мы не желаем вам зла.

— Мама, что с тобой произошло, ты помнишь? — ее взгляд окунает в ледяную воду, чувствую, как внутри все покрывается льдом и только едкий страх, продолжает распространяться по венам.

— Победа-погибель, — шипит, снова выставляя на меня крест из своих пальцев. Надвигается на меня, безумно вращая глазами, — А тут, — с неожиданной ловкостью и проворством, тыкаем мне в живот пальцем. — Живет дитя порока, — падает на колени, начинает неистово молотить кулаками по полу.

Дальше на крик прибегают санитары, врач. У мамы истерика, и чем больше на нас с Денисом смотрит, тем сильнее выходит наружу ее безумие.

— Надо с врачом поговорить, — хриплю, прислонившись к стене около палаты.

— Поговорим, — Денис притягивает меня к себе, обнимает.

По хаотичным ударам его сердца понимаю, что встреча и его встревожила.

— В этом всем безумии есть доля истины. Я обязана во всем разобраться, — шепчу ему в шею.

— Она приняла меня за отца, — тяжело вздыхает.

— Ты же на него внешне не похож, — хмурюсь.

Эта мысль и меня посетила. Возможно, мать увидела то, что мои влюбленные глаза не замечают. И сходство у отца с сыном гораздо больше, чем я привыкла думать?

Мне претит сама мысль, что Денис хоть что-то мог взять от Ярослава. Но хочу я того или нет, а в нем течет кровь отца.

— Я знаю, что она видела во мне его. Просто знаю, — он гладит меня по спине.

Легкие, успокаивающие движения.

— Значит, они были знакомы… Отец тебе ничего не рассказывал?

— Вскользь упомянул, что знавал ее. Все.

— Тут нечто большее. Если просто знакомы, она бы так не реагировала. Есть нечто грязное в прошлом.

— Боюсь, грязи больше, чем мы предполагаем.