Книга Небесный всадник. Том 7, страница 33 – Кирико Кири

— Узнаёшь меня? — улыбнулся я. — Конечно нет, но я тебя узнаю.

Он что-то сказал, но, естественно, я его не услышал.

— Я тебя не слышу, оглох после того, как обрушил ваш поганый замок на землю. Но ты меня должен помнить. Там, на стене, парня за дверь, на которого ты, дебил, кричал, а потом повёл для высадки…

Вижу по лицу, что он вспомнил. Как вспомнил и я его. Тот командир на стене. Мир действительно тесен, не думал, что встречу его здесь. Но это лишний раз доказывает, что они — отступающие части, дезертиры, солдаты, лишившиеся командования и чести, которые просто в отместку или чтобы просто позабавиться грабят деревни на своём пути.

Тем временем я переместился так, чтобы за спиной была пристань. Ну на всякий случай, чтобы там из домов или горящего трактира никто не выскочил. Попутно я не удержался и прирезал одного из обожжённых. Он вроде был на ногах, но слишком зазевался и не держал дистанцию, а мне многого не надо.

Осталось двое. Но у одного обгорело лицо и он, кажется, недееспособен, а значит…

Я иду навстречу. Мне больно, мне плохо, меня тошнит и хочется закашляться и проблеваться одновременно. Зелье может и улучшило моё состояние, но не вернуло в норму. Однако того времени, что мне отсчитано, хватит на этого упыря, тем более у нас появились зрители.

Жители деревушки, они стекаются сюда со всех сторон, выглядывают из-за углов и окон, стоят, как призраки, на дороге, окровавленные, избитые, в порванных одеждах и с заплаканными лицами. Легко обижать таких, тем более, когда они безоружны. И очень весело наблюдать за тем, как это возвращается обратно к мучителям, а потому…

Тычок, и обуглишь падает. Этим пытается воспользоваться главарь, но я наклоняюсь, и его меч шоркает по шлему. Я умудряюсь проскочить ему за спину и до того, как тот успевает обернуться, я ударяю мечом прямо под колени, перерезая ем сухожилия. Оборачиваюсь и ударом ботинка выбиваю в кисть выбиваю клинок из рук.

Поверженный, без возможности встать, он стоит на коленях передо мной со всем осознанием, что всрал беспроигрышную ситуацию одному-единственному мне. Он, конечно, не знает, что я небесный всадник, но я напоследок хочу кое-что ему накинуть.

— И между нами, чтобы ты знал, дружище. Это я уронил ваш замок на землю. Зашёл в белоснежную комнату со стеклянными шарами, прирезал вашего вшивого старика и уронил замок вниз. А теперь, думаю, с тобой хотят поговорить другие…

И я отступаю, позволяя жителям подойти ближе и окружить его. Я могу придумать много чего, но никто не придумает лучше, чем отец, чью дочь насиловали на его глазах, мать, чьего ребёнка утопили в реке, или сын, который лишился всей семьи. Сказать, что его решили порвать на части — это преуменьшить его участь.

Но был, конечно, за всем этим пафосом и огромнейший косяк, который я упустил из виду.

Таверна.

Эта сука так разгорелась, что теперь искры летели во все стороны, оседая на крышах других домов. И когда у меня мелькнула надежда, что может всё-таки пронесёт… крыши соседних домов вспыхнули, весело и непринуждённо разгораясь, после чего пламя бодро и весело перекинулось на другие дома. И этот звиздец разгорался так быстро, что вопрос, когда вся деревня будет полыхать, шёл на минуты.

— Ну блин, — только и вздохнул я, глядя на то, как деревня начинает полыхать. Вроде хотел помочь и даже помог, но лишил их крова, сбережений и будущего. — Как-то неловко, конечно, вышло…