Книга Легионер Тур 2, страница 27 – Александр Гулевич

На этой земле безгрешных людей просто не существует и если не повестись на какой-нибудь из достаточно безобидных соблазнов, непременно заподозрят в двойной игре. Обычное дело, между прочим. Давно замечено, если у человека в глазах общественности нет слабостей, это лишь говорит о том, что он их просто очень хорошо скрывает, а из этого следует, что мне крайне желательно сознательно обзавестись каким-нибудь достаточно безобидным грешком, в противном случае заинтересованные силы носом землю рыть будут в поисках компромата. Меня такие перспективы совершенно не вдохновляли. Грешков за мной согласно уголовного законодательства Священного союза хватало на десять лет беспрерывного расстрела.

— Всё, вы можете быть свободны, — заявила девица, посматривая на меня томным взглядом, — все анализы и тесты на совместимость лекарственных препаратов взяты и с завтрашнего утра начнётся курс лечения. Сейчас вас проводят в палату, которую категорически запрещено покидать, так как там создан специальный микроклимат, способствующий адаптации пациента к предстоящему операционному лечению.

— Надо, значит надо. — Покладисто ответил я и, поднявшись с кушетки, надел выданную пижаму.

Как только я оделся, меня проводились в отдельную палату. Оставшись один, я улёгся на кровать, и некоторое время обдумывал всё случившееся сегодня со мной, пока не задремал. Рано утром меня разбудила целая делегация медиков и, уложив герметичную капсулу, повезли на первую процедуру. Что было дальше, я не помню, отключился, даже сам не знаю когда.

— Господин Нестор Иванович, просыпайтесь. — Послышался мужской голос у меня над головой.

Открывать глаза жутко не хотелось, но настойчивое трясение моего плеча всё ж таки заставило меня подняться и взглянуть на того кто меня побеспокоил. Как оказалось, в палате находились двое.

— Да, проснулся я, проснулся…

— Как вы себя чувствуете? — С некоторой обеспокоенностью в голосе поинтересовался один из них, пристально вглядываясь в мои зрачки.

— В общем и целом нормально, только слегка штормит, да в ушах какой-то звон стоит.

Медики с недоумением переглянулись между собой и самый старший из них, нехотя задал вопрос:

— Скажите, а вы когда-нибудь проходили процедуру расширения памяти или стимуляцию клеток головного мозга?

— Нет, никогда.

— Так…так…так… А сильные травмы головного мозга с вами когда-нибудь случались?

— Да, в чём собственно дело?! — Выпалил я, силясь сообразить, что же со мной опять произошло ненормальное.

— Так всё ж таки были у вас сильные травмы головного мозга или нет?

— Были, причём немало. Драться приходилось часто.

— Это многое объясняет… — Пробубнел себе под нос один из врачей, покачивая головой и посмотрев на своего коллегу, пояснил:

— Видите ли, в чем дело господин Махно, ваш мозг оказался наглухо закрыт для постороннего вмешательства, что само по себе уникально. За всю историю нейронной медицины, никто и никогда не сталкивался ни с чем подобным. Для рассмотрения вашего экстраординарного случая, мы вынуждены в экстренном порядке созвать консилиум. Виднейшие специалисты уже получили приглашения принять в нём участие.

— Я категорически не желаю играть роль подопытного кролика, господа эскулапы! — Повышенным тоном высказал я своё мнение, ощущая во рту страшную сухость.