Книга Враг тайный, страница 138 – Александр Гулевич

— Не вариант, времени в обрез, а значит, нам нужен самолет, пилот у нас есть, а самолета нет, надо пораскинуть мозгами, где его можно на какое-то время реквизировать, – негромко проговорил Алексей и, развернув карту, хотел было изучить ее и найти близлежащий аэродром, где должны находиться самолеты малой авиации, но в этот момент штаб-майор, не выдержав напряжения, заорал как сумасшедший:

— Вы опять за старое?! Какое вы имеете право нарушать законы империи, я вас спрашиваю? Вы – бандит, уже только одним своим существованием представляющий угрозу всем базовым устоям империи!

Алексей какое-то время молча смотрел на штаб-майора, он с трудом удержал себя, чтоб не подойти к Бергу и от всей души не врезать ему по челюсти, но это было слишком просто, а простые решения далеко не всегда являются самыми правильными.

— Игнатий, вам ли не знать, что закон – это воля господствующего класса, возведенная в ранг обязательного исполнения. Поэтому истинной целью любого закона является обеспечение интересов этого самого господствующего класса, а судебная система – это система, защищающая интересы тех, кто ее создал, и главной функцией судебной системы (как и законодательной) является политическая. И главная политическая функция судебной системы – обеспечить нужный результат во всех принципиально важных делах, а вот правосудие для всех остальных – это ее побочная функция, но уже речь идет даже не об этом. В данном случае речь идет о выживании, и никак иначе, а вы все о законах, обеспечивающих контроль собственности и эксплуатации населения, бормочете. Вы цепляетесь за закон, страшась утери господствующим классом контроля над населением и собственностью, которая и дает ему власть. Вы, майор, типичный представитель того самого правящего класса, приведшего империю к столь плачевному состоянию, в котором она находится, но опять же не в этом дело. Настоящая проблема заключается в том, что элита до дрожи в коленках страшится того, что с нее строго спросят за все совершенные прегрешения, она страшится репрессий и последующей потери контроля над собственностью, а значит, и властью. И не надо мне доказывать обратное, все так и обстоит на самом деле, существует межэлитный консенсус, где есть главное правило: эксплуатация народа, и любой, кто пойдет против этой установки, будет уничтожен и, соответственно, наоборот, кто в народе установку укрепления правящего слоя внедряет, будет всецело поддерживаться. Так вот, после всего произошедшего предстоит элиту империи основательно перетрусить, проведя самые настоящие политико-правовые репрессии. Все те, кто причастен к предательству, арестован, осужден и лишен всех привилегий, а также собственности, а на родственников наложен запрет занимать какие-либо должности в государственном аппарате, а также в компаниях с государственным участием…

Ответить штаб-майор ничего не успел, он с округлившимися глазами смотрел куда-то за спину Алексея. Резко обернувшись, он увидел стоявшего в дверном проеме кронпринца, задумчиво рассматривавшего их двоих. Кронпринц Михаил, постояв несколько мгновений, вошел в кабинет и, глубоко вздохнув, внимательно взглянул в глаза Алексея и неожиданно жестким тоном заговорил:

— Вы правы, господин лейтенант, все так и будет, хотя исходя из вашего возраста, вам давно пора быть в звании полковника тайной полиции, но это упущение будет незамедлительно исправлено, как только мы найдем верные присяге войска. Политико-правовые репрессии последуют непременно, правящим кругам пора уже пустить кровь, она слишком загустела, но об этом поговорим в другое время и в другом месте. Меня сейчас интересует в первую очередь, что вы планируете делать дальше, господин лейтенант?