Книга Оружейник, страница 157 – Александр Гулевич

— Если Шлинц не успел передать свои секреты сыновьям, то кто же тогда его дело продолжает? – захлопывая дневник, в задумчивости проговорил себе под нос Иван. – А ведь кто-то это дело проворачивает до сих пор, так как Фабоса существует до сих пор, и Фурес есть с его подводными лодками.

— Вот оно, решение! – нервно вскочив с кресла, с чувством воскликнул Иван. – Если мы выясним, кто это, то вполне удастся провернуть сделку с полковником Кондором, Скифарии сведения стратегического характера, а им золото или деньги за него без всякой конфискации. Вполне равнозначный обмен.

Решительно подойдя к двери, Иван открыл её и оказался в следующем зале, он был вполовину меньше, чем первый. Здесь увидел стеллажи, заставленные, по всей видимости, теми самыми реликвиями с флагмана Великой Армады, но он, лишь быстро обежав по кругу зал, стал спускаться в полукруглый тоннель, идущий вниз под довольно крутым углом. Спустившись, он огляделся и сообразил, что дальше уже начинается пещера естественного происхождения. Недолго думая, Иван пошёл вперёд и спустя полчаса вышел к воде, возле которой имелась площадка, на ней стояли стеллажи, а на них лежали древние акваланги и даже несколько устройств подачи в них воздуха.

Оглядев всё это, Иван ухмыльнулся, и тут он услышал всплески воды. Резко обернувшись, он от изумления чуть приоткрыл рот, так как увидел всплывающую фуресианскую подводную лодку, на рубке которой ярким светом загорелся прожектор. Спрятавшись за стеллажи, он замер и с любопытством наблюдал, как лодка медленно идёт по фарватеру прямо к освещённой прожектором большой пристани, возле которой были пришвартованы аж целых шесть подводных лодок. С удовлетворением выдохнув, Иван ещё с полчаса понаблюдал за суетой фуресианских моряков и неспешно направился обратно. Делать ему здесь было нечего, единственное, что его смущало, так это почему фуресианцы до сих пор так и не обнаружили проход в склеп с огромными сокровищами и пропавшими реликвиями. Сколько он на эту тему не думал, ничего в его голову вразумительного не приходило, от слова «совсем».

Вернувшись в склеп, Иван привёл свою одежду в порядок и, подхватив личный дневник негоцианта, выбрался оттуда. Пройдя к центральному входу, он приобрёл дешёвую сумку, в которую и уложил книгу, и, взяв таксомотор, поехал обратно в город. Приехав в квартал ювелиров, он отпустил таксиста и, зайдя в первый попавшийся ювелирный магазин, запросил провести экспертизу подлинности двух брошей. Пожилой оценщик, внимательно осмотрев броши под микроскопом, признал их подлинность и озвучил сумму, от которой у Ивана между лопаток похолодело, так как за обе броши в случае продажи ювелир был готов сразу выложить полмиллиона. Пообещав подумать, Иван оплатил услуги оценки и немедленно поспешил в дом Марии Стажинской…

Спустя полчаса он вошёл в дом и потребовал всем собраться в общем зале, и когда все собрались, Иван прошёлся и, закрыв все открытые окна и форточки, выложил на стол две броши, и ни к кому конкретно не обращаясь, задал вопрос:

— Уважаемые дамы и господа, что вы думаете об этих ювелирных украшениях?

Мария первой взяла в руки украшения и внимательно их оглядев, пристально посмотрела в глаза Ивана и негромко заговорила:

— Вещи антикварные, очень качественно изготовлены, да что там, эти броши – самое настоящее произведение искусства. Судя по клеймам, изготовлены известными мастерами не менее чем триста лет назад. Цена… Тут даже примерно ничего сказать не могу, так как настоящую цену определит только аукцион, но не менее чем пятьсот тысяч, это совершенно точно.