Книга Альфонс, страница 105 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Я стоял на коленях, пытаясь отдышаться, но воздух не шёл в лёгкие. Всё тело тряслось мелкой неконтролируемой дрожью, будто внутри меня разбилось стекло и осколки теперь бьются друг о друга. Адреналин отступал, обнажая пустоту и ломоту в каждой мышце. Рука, сжимавшая нож, разжималась с трудом, пальцы свело так, что они хрустели. Я смотрел на свои ладони, залитые тёмной, почти чёрной кровью, перемешанной со слизью. В нос ударило с новой силой. Теперь это был сложный тошнотворный букет: медная нота крови, едкая внутренняя жидкость твари, запах развороченной земли и… и он. Харун.

— Бл… бл… твою же…

Я силился вдохнуть полной грудью, но получались лишь короткие, судорожные глотки воздуха, будто я пытался пить кипящую жидкость. Лёгкие упрямились, как два мокрых меха, которые кто-то склеил изнутри.

«Вдох. Просто вдох, идиот, — уговаривал я себя. — Это банально… Все люди этим занимаются постоянно».

Но моё тело, кажется, забыло инструкцию. Грудная клетка поднималась, а кислорода не было. Только ком в горле да вкус крови и нашатыря на языке.

Наконец, с тихим свистящим звуком, воздух прорвался внутрь. Он не принёс облегчения, а лишь разжёг огонь в горле и лёгких. Я закашлялся, давясь той самой смесью запахов, что теперь была и снаружи, и во мне. Кашель сотрясал всё тело, отдаваясь тупой болью в сведённой руке, плече и затылке.

«Великолепно, — подумал я, глядя на залитые кровью колени. — Убил тварь размером с лошадь, а теперь умру от того, что забыл, как дышать. Героическая смерть,с-сука…»

Я упёрся ладонями в землю, пытаясь перевести дух. Мышцы дрожали так, что я походил на овцу в лихорадке.

«Тише, — приказал я своему телу мысленно. — Всё кончено. Ты уже не хищник из засады, ты просто парень, у которого сильно болит рука и который смертельно хочет пить. И у которого тут лежит… ну, всё это».

Мой взгляд скользнул с мёртвого вахраха на то, что из него торчало.

Постепенно через боль и тошноту в опустошённую голову полезли дурацкие мысли.

«Глаз вытек, — констатировал внутренний голос с какой-то клинической отстранённостью. — И, кажется, я его немного размазал. Подарочный нож для трав… теперь он для чего? Для глазницы вахраха. Надо будет поблагодарить того, кто дарил. За универсальность».

Ещё один судорожный вдох.

«Дышишь? Отлично. Теперь следующий шаг: встать. Желательно не упасть лицом в это… ну, во всё это».

Я сделал попытку подняться. Ноги подчинились не сразу: они онемели и казались ватными. Я поднялся, пошатываясь, как пьяный, и первое, что увидел, встав во весь рост, — это второй, неповреждённый глаз твари. Мутный, затянутый пеленой. Он смотрел прямо на меня.

— Да что тебе? — огрызнулся я. — Ты мёртв. Я твёрдо это установил, проведя несколько весьма убедительных экспериментов. Вскрытие показало, что пациент умер от вскрытия, — попытался пошутить.

Но смотреть в этот глаз было невыносимо. Я отвернулся.

И тут меня накрыло новой волной. Не страха, не ярости — осознания. Оно пришло тихо и было пострашнее всего. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь моим хриплым дыханием. Больше не было шипения, скрежета когтей, бульканья. Были только я, два трупа и громкий навязчивый вопрос: «И что, чёрт возьми, делать дальше?»

Воздуха снова стало не хватать. Но теперь не из-за спазма, а от тяжести этого простого вопроса.