Онлайн книга «Раб»
|
А толпа ревела от восторга, восхваляя его храбрость и умение. Шаман, некоторое время спокойно наблюдавший за происходящим, поднял руку, призывая к тишине: — Славный Грот! — провозгласил шаман. — Боги любят твою силу! Праздник продолжаться! Да будет пир во славу богов, подаривших победу достойному Гроту! По моим наблюдениям, «достойный Грот» был вовсе не рад этому вмешательству и с трудом удержал на морде резиновую улыбку. * * * Три дня пролетели в трудах и заботах, словно и не было этой праздничной кровавой бани. Солнце вставало и садилось, отмеряя однообразные часы рабского существования. Работа после болот была неизменной: конюшни. Подъем — с первыми лучами, уборка огромных куч навоза, пока не начинало темнеть. Скудный ужин, вечерний разговор с Норком, короткий тяжелый сон, а затем всё повторялось: снова в стойла, убирать за варгами. Изо дня в день одно и то же. Но после того зрелища, что я наблюдал на празднике, мне стало как-то всё равно. Я двигался на автомате, выполняя однообразные привычные действия. Мысли о других поселениях, о другой жизни бродили где-то далеко. Безразличие, которое никак не покидало меня, уже почти не пугало: я без каких-либо эмоций мог наблюдать за тем, как избивают раба, не морщась ел миску, полную горе, ну и, конечно, совсем не обращал внимания на запахи вокруг. Норк, казалось, не замечал моего состояния. Он по-прежнему хмурился, часто ворчал себе под нос, пытаясь разговорить меня или научить чему-то новому. Возможно, не понимал, что я словил самую типичную для моего мира депрессию, но чувствовал что-то неладное и беспокоился обо мне как мог. Просто не умел проявлять сочувствие по-другому или считал, что лучшее лекарство от потрясений — это переключиться на что-то новое. В любом случае, я был благодарен ему за это. В этой рутине, в этой физической усталости можно было ненадолго забыться. После того как варги «перенесли» обряд взросления, работа в конюшне стала тяжелее, чем обычно. Тварям явно давали больше корма, и приходилось убирать в два раза больше дерьма. К середине смены обычно я чувствовал себя выжатым лимоном. Спина ныла, руки тряслись от усталости, а во рту пересыхало так, словно я неделю не пил. Но приходилось работать, иначе — порка. Иногда всё же мне доставалось плетью, но даже эти удары перестали выводить меня из тупого оцепенения. Я проваливался в серость всё глубже… На четвёртый день я случайно обратил внимание на одного из варгов. Орм, наблюдающий за уборкой, куда-то отлучился, и я воспользовался моментом, чтобы просто постоять и передохнуть. Огромный мускулистый зверь со змееподобной головой вёл себя странно. Он стоял, понурив башку, и дико мотал ею из стороны в сторону. Изо рта у него пошла обильная пена, конь тяжело дышал, словно после долгой скачки, хотя точно никуда не бегал. Я равнодушно смотрел на зрелище больного животного с единственной спокойной мыслью: «Ну и подыхай… На одну тварь станет меньше…» А потом что-то изменилось. Я не то чтобы включился в процесс, но каким-то образом почувствовал, что зверь не умирает, а происходит что-то очень необычное. Мир вокруг словно бы перестал существовать: был только варг, изнывающий от неведомой болезни, и я, застывший в предвкушении чего-то пугающего, но… |