Книга Перелом, страница 64 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Брин смотрел на меня долго. Потом его плечи обмякли. Он понял. Принял. Он проглотил горькую правду, потому что альтернативой было сойти с ума от горя.

— Хорошо, — выдавил он. — Хорошо. Но я не забуду, что они сделали!

— Вот и правильно, — кивнул Грок. — Помни.

Ночью мы услышали волков. Или того, что здесь заменяло волков — тварей с жутким, надрывным воем, который перекатывался по холмам. Варги беспокойно завозились, скаля зубы. Грок и его парни поочерёдно дежурили. Я спал в полудрёма, с ножом наготове.

* * *

Проблема пришла на третий день. Мы углубились в предгорья. Степь сменилась. Лесистые холмы, заросшие жёлтой, выгоревшей травой. Впереди, на горизонте, замаячил тёмный силуэт. Это была не гряда холмов, а облако дыма.

Лили за моей спиной вцепилась мне в плечи, как только Грок акцентировал внимание на чёрном дыме.

Мы съехал с тракта на холм, откуда шёл дым. Мы не могли пройти старой дорогой, потому что она, как раз таки и вела прямо к этому дыму. Кто там был — мы не знали, но и как-то натыкаться на путников не хотелось. Пришлось попытаться обойти это «кострище», или что бы там ни было, по дуге.

Мы остановились у подножия холма, забрались на него. И оттуда было видно, кто и что жёг на нужной нам тропе. Мы распластались на гребне холма, прямо в пожухлой траве, сырой и липнущей к телу, стараясь не выдать себя силуэтами на фоне бледного неба. Ветер дул с той стороны и нёс вонь. Не просто горелое дерево, нет. Запах был густым, сладковатым, с тошнотворной ноткой палёной шерсти.

Внизу, прямо на тракте, пылал лагерь. Два огромных кострища отбрасывали на землю багровые сполохи, и вокруг них сновали фигуры. Слишком далеко, чтобы разглядеть лица, но вот то, что окружало лагерь, было видно отлично.

— Три повозки, — тихо сказал Грок, лежавший рядом со мной. — Точнее, то, что от них осталось.

Он был прав. Деревянные остовы были разнесены в щепки. Колёса валялись поодаль, одно всё ещё медленно вращалось, хотя ему уже не на что было опираться. Вокруг обломков темнели туши. Крупные, лохматые, с неестественно вывернутыми конечностями.

— Варги? — спросил я, хотя размеры и форма тел не оставляли сомнений.

— Они самые, — кивнул Грок, не отрывая глаз от лагеря. — И те, что в упряжи, и верховые. Видишь, как лежат? Не в бою пали. Их прирезали, когда всё было кончено. А вон те столбики… это мясо сушат.

От этой мысли передёрнуло даже меня. Пожрать чужого скота — это одно, но разделывать боевых зверей на стейки… Это мародёры. Причём не из голодного сброда, а организованные. Голодные просто сожрали бы всё на месте, а эти заготавливали впрок.

Я окинул взглядом склоны. Если поехать правее, туда, где холмы переходят в каменистые овраги и редкий колючий лес, можно будет обойти этот кострище по широкой дуге. Дороги там не будет, варгам придётся тяжело, да и мы потеряем полдня хода. Может, даже больше. Но лезть напролом? Это не храбрость, это клиническая идиопатия. Смерть от собственной глупости, как сказал бы мой старый знакомый лекарь.

— Обходим, — я посмотрел на Грока. Не как вопрос, а как констатацию. — Лили не выдержит драки, да и мне связывает руки. И твои парни тоже пока не готовы рубиться с бандой, которая режет боевых варгов ради шкур и жаркого.

— Я знаю, — хмыкнул он, и в этом хмыканье было столько же веселья, сколько в похоронном звоне. — Лезть к ним — это глупо. У них, поди, не только мечи, но и стрелы есть.