Книга Перелом, страница 33 – Полина Ром, Дмитрий Лим

— На третьем — каморки с подогретой водой от стоков кухонь да мастерских. Грязь с грязью смешивают, — фыркал он, откручивая болт. — На втором есть трубы. Горячая вода идёт из глубин, но её мало, распределяют по графику. Комнаты с каменными желобами.

— А чем моются?

— В смысле? Водой!

— Нет, — я заметил в его лице непонимание. — Мажутся чем-то? Чем грязь смывают⁈

Гург призадумался, замолк на минуту, а затем выпалил:

— Берут жирный пепел от сожжённых водорослей, иногда растирают корень мыльнянки, если привезут. Пахнет горелым да травой. А на первом… — он на мгновение завис. — Говорят, там бассейны. И пар. И склянки с ароматами. Но это для богатых, для инженеров да учёных. Не наше дело.

Его слова зажгли в моей голове целую цепь выводов. Они не гнали спирт. Ароматы — это настойки на масле или воде. Всё примитивно, всё на уровне самого базового выживания и ремесла. У них не было химии в нашем понимании. Мыло, духи, спирт — это не просто товары. Это целые пласты свободы, роскоши, контроля над своим телом и пространством, о которых тут даже не догадывались. Моё сердце забилось чаще. Я не просто нашёл нишу. Я обнаружил целый непаханый континент.

Я стал аккуратно зондировать эту тему с другими. Как-то раз, принеся Мари лепёшку, я спросил, как местные красавицы ухаживают за собой, чем мажут кожу. Старуха фыркнула, поправляя очки на носу.

— Красавицы? Кто богаче — те привозные травы скупают, а остальным… — она пренебрежительно отмахнулась от мысли об этих «остальных». — Им-то на что красота⁈

— Красота есть на всех уровнях, — негромко возразил я.

— Ну нет… Сушат ляту да чабец, толкут, в мешочки кладут или в тёплую воду кидают. От запахов и вони хоть чуть отвлечь. А чтобы кожу чистить? Да песком трут, и всё! Кто понаряднее — тот жир маскора выменяет, им мажется. Склизко, зато не трескается.

Я кивал, делая вид, что просто любопытствую. Но внутри всё ликовало. Они использовали пепел — щёлочь, но не умели её правильно соединить с жиром для реакции омыления. У них был доступ к жирам и маслам — из той же кожи, от кухонь. Были щёлочи — из пепла. Но не было знаний.

У меня же в голове была не просто теория, а довольно чёткие, опробованные рецепты из моего мира. Простое хозяйственное мыло, то самое, что я сделал в своей деревне! Туалетное с отварами трав. Ароматические масла методом дистилляции. Если найду здесь шёлк — то с протеинами шёлка можно премиум-класс забабахать!

А ещё я мог сделать спирт — ведь если они делали настойки, то брожение им было знакомо, а перегонка — нет. Это была бы тихая революция, которая могла начаться в одном из глиняных горшков Лейны.

Каждый новый контакт, каждое случайно подслушанное слово теперь ложилось в эту стратегию. Я уже не просто запоминал связи — я искал в них потенциал для своего будущего предприятия.

Рох, с его доступом к воде, мог бы стать ключевым звеном для производственного процесса. Лейна, с её печами и умением обращаться с жаром, идеальный кандидат для организации дистилляции. Барк, чьи покровители с более высоких уровней, мог стать каналом сбыта, защитой и источником более качественного сырья. Даже угрюмый Кай, с его паранойей, мог невольно стать охраной для моего маленького цеха.

Я мысленно расставлял этих людей, как фигурки на шахматной доске, видя не их самих, а их функции в грядущей системе.