Книга Тьма у трона, страница 69 – Элиот Лилит

Бесы, хлынувшие к Алексею по первому зову, радостно вопили, толкая его броситься вперед, выпустить на свободу бушующий черный пожар, сжечь дотла каждого ублюдка, посмевшего поднять на него руку.

Только раз за всю жизнь Алексей обращал свои силы против другого человека. Он до сих пор помнил накрывшее его удушливое омерзение и страшное осознание: ничего уже не будет как прежде. Если бы не было тогда его величества, нуждавшегося в нем, его величества, с такой небрежной щедростью осенявшего благословенным светом даже самые темные уголки его души, Алексей вряд ли смог бы жить с собой после той ночи. Пройти через это снова…

Растопыренные пальцы вцепились в его рукав. Что-то острое вонзилось в плечо, но кровь не хлынула, лишь мрачно задымила тьма. Алексей оглушил нападавшего ребром ладони, высвободил руку, отбил летящий в лицо кулак и снова схватился за шпагу, но – заколебался. Это было не то же самое, что пропустить провинившегося солдата через строй, зная, что тот может умереть под палками. Не то же самое, что увидеть застрелившегося подчиненного, называвшего его виновником своей смерти.

«Я с бесами должен бороться, – подумал Алексей в отчаянии. – Не с людьми. Зачем они…»

Уши обожгли яростное ржание и грохот копыт. Алексей шарахнулся к стене. Вовремя – мимо на лошади пронесся Константин и на полном скаку въехал в сгрудившуюся толпу. Люди завопили, заметались, как перепуганные зайцы. Под ноги Алексею откатилась воющая девица, держащаяся за перебитую ступню.

— А ну пошли отсюда! – взревел Константин, потрясая шпагой. – Слышали, бездельники поганые?! Все на виселицу пойдете! Все!

Побросав импровизированное оружие, люди бросились наутек. Константин их не преследовал, только исступленно бранился, пока топот худых башмаков не растворился в ночной мгле. Лишь парочка искалеченных горемык остались лежать на земле, тоненько подвывая и пытаясь отползти куда потемнее.

— Что-то вы хватку теряете! – крикнул Константин, соскакивая с лошади. – Ого, да у вас нож в плече.

Алексей скосил глаза. Правда, по самую рукоять вошел. Досадливо поморщившись, он ухватился за черен ножа и одним движением вырвал из себя лезвие. То вышло с влажным всхлипом, но новая рана тут же затянулась. Константин присвистнул.

— А я еще не верил, когда мне говорили, что вы не человек.

Алексей вспыхнул и процедил:

— Что за глупости? Конечно, я человек.

— Конечно? – Константин прищурился, разглядывая еще сочащуюся над новым шрамом черную дымку. – То-то я вижу, что кровь у вас красная.

Алексей раздраженно швырнул нож ему под ноги. Константин хмыкнул, отвернулся и задубасил в дверь кулаком.

— Открывайте! Мы от императора!

Ставни на первом этаже приотворились, и в окне показалось бледное осунувшееся лицо. Исчезло. Послышались шаги и скрежет отодвигаемой щеколды.

В худо обставленной комнате горела единственная лампадка. У постели больной сидел на колченогом табурете тревожный бледный юноша – то ли брат, то ли муж. У порога мялись двое маленьких детей, мальчик и девочка. Лекарь возился с травяными примочками, но ясно было, что они тут не помогут – лицо и руки больной покрывали расплывчатые черные пятна. Она едва дышала.

— От чего умирает? – спросил Алексей у лекаря.

— Думал, от горячки, но сейчас уж и не знаю. – Лекарь утер платком пот с лысой макушки.