Книга Тьма у трона, страница 65 – Элиот Лилит

Девочка больше не кричала.

К горлу подкатила тошнота. На миг Алексей снова стал беспомощным мальчишкой, неумело пытавшимся отогнать черных тварей, роящихся над колыбелью сестры.

Елизавета Алексеевна вела себя так же, как его мать: не рыдала, не заламывала руки, только сидела, погруженная в мир, который был темнее и злосчастнее самой Изнанки.

Алексей с трудом отвел взгляд и повернулся к императору. Тот смотрел за его плечо, в раскрытое окно, где дождь и ветер выводили тяжелую заунывную симфонию. Глаза императора, стальные и мрачные, казались продолжением грозового неба, подсвечиваемого злыми молниями.

— Да, бесы не должны, – наконец глухо подтвердил он, едва разжимая белые от гнева губы. – Но я объявил тьме войну и теперь вижу, что она приняла вызов.

— Что вы говорите? – Константин, растеряв всю свою браваду, растерянно смотрел на отца. – Это ведь не какое-то живое существо, это просто… – он неопределенно взмахнул руками, – бесы.

Алексея передернуло. В голове эхом прозвучали слова Германа.

«Неужели ты не веришь, что тьма обладает собственным ледяным разумом, который мечтает сжечь дотла все, что в мире есть светлого?»

Император повернулся к сыну. Его глаза лихорадочно блестели.

— Но разве это не объясняет все? Тьма… – Он осекся, покосившись на застывшую Елизавету Алексеевну. Махнул рукой Алексею и Константину. Те одеревенело вышли за ним.

Император пересек гостиную и стремительно зашагал по коридору.

— Это все объясняет, – повторил он, с силой печатая шаг. – И то, что произошло сейчас, и разлом длиной в полгорода, и откуда взялся тот огромный монстр. Это был чемпион тьмы. И он появился потому, что мы побеждали. А это значит – что победить возможно.

Алексей во все глаза смотрел на летящую вперед фигуру императора. Он не видел его величество таким прямым и уверенным с Гатчины, с того самого дня, как император унаследовал от своей матери это беспорядочное царство тревог и сомнений. Неужели правда? Неужели они зашли по верному пути так далеко, что Изнанке все свои черные силы пришлось бросить на то, чтобы их остановить?

Константин нахмурился:

— Я не понимаю. Тогда разве не выходит, что если бы мы сидели тихо, всех этих ужасов бы и не было?

— Нет, – возразил Алексей. – Еще когда я был кадетом, говорили, что разломов с каждым годом только больше. Что-то надвигалось независимо от нас.

— Может быть, обещанный Страшный суд, – по тону императора было не понять, шутит он или нет. – Но что бы это ни было, так уж вышло, что мы, может быть, последний оплот на пути у тьмы.

— Все равно какая-то ерунда, – не унимался Константин. – Ну пускай это правда, пускай существует эта ваша «разумная тьма» и она что-то имеет против вас лично. Что тогда мешает ей собрать новую орду и устроить нам еще один такой кошмар, как с тем разломом? Пара таких атак, и от нас мокрого места не останется.

Они, наконец, дошли до приемной. В кресле у стены дремал царский адъютант. Император, не замедляя шага, ткнул его в плечо и бросил, не оборачиваясь:

— Приведи ко мне графа Палена. Живо.

В кабинете император подошел к столу и замер над расстеленной на нем картой. Там был весь мир: страны и города подписаны по-французски, но больше никаких отметок, только след складки ровно посередине, где карта некогда была сложена пополам.