Книга Тьма у трона, страница 49 – Элиот Лилит

— Вы полагаете, я здесь за этим? А если я скажу, что не верю в пророчества?

Из-за сморщенных губ показался частокол гнилых зубов.

— Вы соврете. Иначе вашего величества бы здесь не было.

Алексей поджал губы. Позволять себе так говорить с императором… Что он, совсем страх потерял? А впрочем, может, Алексей и сам бы вел себя не лучше после стольких лет в этой глухой тишине, впитывающей слова и крики как губка. Тут и эшафот завидной участью покажется.

Император не ответил, и монах распоясался только больше:

— Все властители таковы. Вы клеймите нас безумцами и хороните под толщей каменных сводов, но страх перед туманом грядущего столь велик, что вы не можете устоять перед соблазном заглянуть в будущее хоть одним глазком.

— Меня самого слишком часто называют безумцем, чтобы я разбрасывался этим словом без разбору, – сухо возразил император. – Пока вы рискуете лишь тем, что я за вашу дерзость велю отправить вас в карцер.

— Ах, вижу у вас нрав вашей матушки. – Седая голова завертелась, будто силясь провернуться вокруг своей оси. – Когда я сказал ей, что предвидел кончину вашего батюшки, она смеялась, но когда я предрек взлет и падение ей, она велела высечь меня и бросить догнивать в это безотрадное узилище. Такова монаршья благодарность, и такова участь пророков.

— Если ее величество отправила вас в крепость лишь за то, что вы предсказали ей смерть, то она глупа. Всех нас в конце пути ждет могила. – Император сузил глаза. – Но если вы и с ней говорили в том же тоне, я ее не осуждаю.

Так этот безумец и впрямь договорится до карцера, а то и до плетей…

Словно почуяв беду, старик сдал назад. Запрокинув голову, он послал в потолок кривую улыбку и проскрежетал:

— Вы должны простить старика, ваше величество. За долгие годы в этой сырой камере мой язык заржавел так же, как мои кости. Не ждите, что я смогу расточать перед вами медовые речи, для этого у вас есть придворные. Я могу сказать вам лишь правду – холодную и честную, как железо.

— Ну так говорите, – приказал император. – Что вы видите в моем будущем?

Старик снова опустил голову. Желтая с черными провалами улыбка, торчащие грязными клочьями волосы, слепой взгляд затуманенных глаз – все это наполняло душу зловещим трепетом. Пальцы сами потянулись к спрятанному под мундиром образку.

Старик моргнул, и с его губ слетело лишь одно слово:

— Смерть.

Император побледнел, но не шелохнулся. Его губы искривила насмешливая улыбка.

— Невелико предсказание. Я только что сказал: она приходит за всеми.

— Вы смеетесь. – Старик потряс головой. – Но ведь все равно боитесь. Чувствуете, как тьма все плотнее смыкает вокруг вас свои когти. Чувствуете ледяное дыхание смерти на своем затылке. Чувствуете… – Он вдруг задохнулся и зашелся в приступе мокрого кашля.

Алексей подался вперед, пристально вглядываясь в молочную белизну за седыми ресницами – не наползет ли мгла? Но приступ прошел, а в золотистых лучах гаснущего солнца не мелькнуло ни одной тени.

— Только дурак не боится смерти, – отрезал император, скрестив руки на груди. Пальцы в белых перчатках с силой врезались в темно-зеленое сукно мундира. – И только дурак не знает, что я окружен тьмой. Бороться с ней – моя работа. Ярмарочные шарлатаны гадают удачнее, чем вы.

Старик снова закачался – вперед-назад, вперед-назад, как птица на слишком тонкой ветке. Койка под ним скрипела и скрежетала. Сморщенные босые ступни влажно топтались на ледяном полу.