Книга Тьма у трона, страница 42 – Элиот Лилит

Он сухо поздоровался и передал Беннигсену бумаги, которые еще не успел отослать в корпус, вместе с подписанным императором указом о назначении и пятью листами своих заметок.

— Я здесь кратко расписал, в каком состоянии оставляю все дела. Кажется, ничего не упустил, так что не запутаетесь.

Цепкий взгляд Беннигсена прополз по убористым строчкам, перелез на последнюю страницу.

— «Бесогонская школа»? Это новое название вечернего класса?

— Нет. Это новые учреждения, пока только в Петербурге и Москве. Они работают так же, как вечерние классы, но туда поступают рекруты, которых мы нашли в простонародье. Их, кроме борьбы с бесами, учат грамоте и счету.

— А, так вы все еще их набираете?

— И не прекращали, но как следует дело пошло только с этого года. Мы поправили систему вербовки. Учредили в каждой губернии по комиссии, где всегда дежурит один бесогон, который проверяет, действительно ли рекрут видит бесов. – Алексей знал, что утомляет Беннигсена ненужными подробностями, но не мог удержаться – эта система была его собственным изобретением, и он, черт возьми, ей гордился. – В деревнях объявления делаются через старост, в городах мы распространяем листовки.

— То есть все это добровольно?

— У нас нет возможности отыскивать видящих бесов, если те не приходят к нам сами.

Слово «добровольно» Алексею не нравилось. Они могли положиться только на два стимула: деньги и самоотверженное желание бороться с тьмой. Но по соотношению крестьян и нищих горожан к тем, кто позажиточнее, было очевидно, что в бесогонские школы людей толкала не добрая воля, а голод.

Беннигсен глянул на Алексея своими мертвыми глазами.

— Вижу, вы работали как следует. – Просмотрев бумаги еще раз, он свернул их в тугую трубку. – Приятно видеть.

Его невыразительный тон даже похвалу превращал в снисходительную формальность.

— Разумеется, я работал как следует, – огрызнулся Алексей. – И от вас жду того же.

Беннигсен приподнял брови.

— Ну конечно. Я, знаете ли, уже считал свою карьеру загубленной, а тут такое. Вторыми шансами не разбрасываются.

Движение за окном привлекло их внимание. Собирался вечерний патруль Александра. Точно, вот кто сможет посоветовать Алексею компетентного человека для его поручения.

Вместе с Беннигсеном они спустились на площадь, и Алексей тут же поспешил к черно-белым гвардейцам. Александр встретил и его, и все еще не отвязавшегося Беннигсена светлой улыбкой.

— Генерал Беннигсен! Рад, что вы вернулись.

— Для меня величайшая радость снова предстать перед вашим высочеством.

Смотреть, как прожженный вояка рассыпается в придворных любезностях, было все равно что наблюдать за кокетничающей старухой. Не говоря уже о том, что Беннигсен выглядел так, будто давно уже позабыл, каково это – хоть чему-то радоваться. Но Александр только рассмеялся:

— Вы мне льстите. Смотрите, там граф Пален собирается уезжать. Вам его следует благодарить за свое возвращение.

Действительно, Пален втолковывал что-то кучеру, стоя рядом со своей каретой, стенку которой украшал родовой герб с тремя листьями и высеченным девизом: «постоянство и ревность». Хороший девиз. И переиначить во что-то обидное сложно. Алексей не сомневался, что, если бы сам решил обзавестись подобной каретой, какой-нибудь «доброжелатель» непременно стесал бы ночью букву «з» и переправил бы надпись на излюбленное зубоскалами «бес лести предан».