Книга Тьма у трона, страница 223 – Элиот Лилит

В феврале пришло несколько писем от Александра. Зная, как тщательно курируется почта императорского семейства, Алексей не удивился ни пустоте этих писем, ни их легкости. Но все равно беззаботный тон его успокоил. И что еще важнее – Александр о нем помнил.

Мать сказала, если он не поступал против совести, то и стыдиться нечего. Алексей не знал, так ли это. Само его существование шло против его же совести, он с ранних лет привык стыдиться того, кто он есть. Но, позволив себе первый осторожный взгляд назад, он не стал и пытаться убедить себя, что смог бы поступить иначе. Никого он не чтил больше, чем своего императора, но в Александре для него воплотилось все самое светлое, что еще оставалось в гниющем под бесконечными дождями городе. Последний кусочек детства, которого Алексей так рано лишился.

«Ты пришел».

Нет, он не смог бы поступить иначе. А значит – и жалеть не о чем.

Началась робкая оттепель, но снег еще лежал на полях толстой коркой, когда в кабинет заглянул управляющий. Алексей научил его сразу переходить к делу, так что рапортовал тот почти по-солдатски. Алексей, ушедший в чтение письма, слушал его вполуха, но на середине фразы встрепенулся.

— Что вы сказали? Крестьяне жалуются, что кто-то разбил шатер в поле?

— Точно так, барин. Там от них мужик внизу, может, вам самому угодно выслушать?

— Веди его сюда.

Мысленно Алексей только головой покачал. Ну кому, скажите на милость, понадобилось ставить шатер в чьем-то поле, когда и весна-то толком не началась? Юродивый какой?

Крестьянским послом оказался плотно сбитый мужичок с подтекающим носом и раскрасневшимися щеками. Не выпивка – мороз: пьянства в своих владениях Алексей не терпел.

Странно, обычно на поклон к барину засылали баб – отчего-то еще рассчитывали на его сердобольность.

Мужик стянул шапку и поклонился Алексею в ноги. Лучше б поскорее объяснил, из-за чего весь сыр-бор… Но, конечно, начались прелюдии: «не серчайте, что время ваше тратим» да «не извольте гневаться»…

— Говори уже, в чем дело.

Мужик уставился на него вылупленными глазами.

— Ведьма в поле поселилась, барин! То ли цыганка, то ли еще неверная какая. Мы сначала ее все десятой дорогой обходили, но потом бабы наши к ней забегали – кто за погадать, кто с дитем хворым…

— Для больных детей есть госпиталь, – Алексей не сумел скрыть раздражения. – Бесплатный.

Мужик неловко помялся.

— Ну вы же ж знаете, барин, они в госпиталя-то не шибко-то веруют. Им по знахаркам привычнее.

Алексей скрипнул зубами. Ладно, с этим разберется позже.

— Ну и вот, стоит она там и стоит. А нам боязно – вдруг поле отравит? А ну как урожай потом не взойдет?

— Так чего не сгоните? Уж наберется, наверное, молодцев, чтобы с одной цыганкой сладить.

Мужик вытаращился пуще прежнего.

— Так ведь проклясть может! Мы у вас, батюшка, заступничества просить хотели. Уж не откажите в милости, мы за вас, ей-ей, молиться будем!

Нет, это невозможно. И мать еще спрашивала, зачем ему понадобилось открывать школы для крестьянских детей. Да разве вот с этим вот чем-то, кроме просвещения, бороться можно?

Алексей вздохнул.

— Ну, пойдем. Покажешь мне, где эта ваша ведьма.

Бурый шатер стоял у самого края поля, где уже начинались пологие холмы. Алексей понял, почему не заметил его с башни, – принял за пятно открывшейся земли. С каждым шагом мужик выглядел все более перепуганным, так что Алексей сжалился и отправил его восвояси. Сам разберется. Даже если настоящие ведьмы существовали, вряд ли они смогут противопоставить что-то Темному.