Книга Тьма у трона, страница 13 – Элиот Лилит

Император долго молчал, прежде чем ответить.

— А кто, по-твоему, мог это сказать?

«Тьма».

Этот простой ответ звучал безумно, но оказалось, что император и сам думал о том же:

— Если со мной говорила сама Изнанка, ничего хорошего это не сулит. Лучше бы Безбородко просто помешался. Вот только откуда он взял эту несчастную весну? До весны недолго осталось, два месяца с небольшим. Если тут заговор…

Алексей не мог не спросить очевидное:

— Но зачем светлейшему князю интриговать против вас? Он ведь и так был одним из самых влиятельных вельмож в империи.

Император фыркнул.

— Да ты, я вижу, совсем ничего не понимаешь в заговорах. Это хорошо, пусть так и останется. Правда, покойного князя я и сам бы не отнес к авантюристам – слишком умен он был для этого и слишком стар. Но вот его племянник…

Алексей похолодел. Неуверенно выговорил:

— Вы подозреваете его, потому что он друг цесаревича?

— А, что-то все-таки да понимаешь, – император скривился. – Никогда мне не нравился этот их кружок. Один бывший якобинец, другой участвовал в польском восстании, и все как один одержимы своими великими идеями просвещения. Но я не думал, что эти бездельники способны на что-то, кроме пустой болтовни.

— А теперь думаете?

— Теперь – уже не знаю. Но с Александра я глаз не спущу, можешь так ему и передать.

Алексей сморгнул налипшие на ресницы снежинки. Навалилась тяжелая муть. Неужели это он слепец, раз верит, что примирение отца и сына возможно?

Пересилив себя, Алексей заметил:

— По-моему, цесаревич очень тяжело переносит немилость вашего величества.

— В таком случае цесаревичу следовало заранее думать головой, – отрезал император. – Видно, я всем им позволял слишком много, раз даже мои дочери… И как приструнить целую страну, если собственные дети меня не слушаются?

Не дожидаясь ответа, он послал лошадь вперед, взрывая фонтаны снега.

В Зимнем дворце император сразу послал Кутайсова за генерал-полицмейстером и обер-секретарем Тайной Экспедиции. Алексей хотел было пойти к Александру, но потом рассудил, что чем позже тот узнает о приключившемся с его другом несчастье, тем лучше. Может, к тому времени граф Кочубей уже будет на свободе.

Развернувшись на полпути, Алексей направился к себе, но в коридоре столкнулся с неприкаянным Нелидовым. Генерал-адъютант был бледен, понур и смотрел в окно с таким видом, будто подумывал из него броситься. Завидев Алексея, он выдавил вялое приветствие. Очень удивился, когда Алексей ответил тем же, и вдруг схватил его за руку.

— Граф, – пробормотал Нелидов, задыхаясь. – Умоляю, скажите мне, решено уже?

— Что решено? – не понял Алексей.

— Обо мне. – Губы у Нелидова тряслись. – Не могу больше, еще немного, и с ума сойду! Никто со мной не разговаривает, и его величество ничего не говорит… Если ему угодно меня спровадить, почему не отправил меня вместе с сестрой?

Алексей нахмурился.

— А меня-то вы чего спрашиваете? Я его величеству не духовник и даже не секретарь.

— Но вы же все время с ним, вы должны знать! Алексей Андреевич, прошу вас, ради моей сестры, скажите мне, чего я могу ждать? – Несчастный едва не плакал.

Адъютантов его величества Алексей в основном недолюбливал – все они казались ему недостаточно надежными. Да и что это за дурь – к его дружеским чувствам к Екатерине Ивановне взывать?