Книга Тьма у трона, страница 108 – Элиот Лилит

Завидев цесаревича, все как один расцветали улыбками, но Александр, отвечая на приветствия, не замедлял шага. Они подошли к небольшой, укрытой густыми цветущими зарослями беседке. У ее порога, облокотившись о деревянный столбец, сверкал бриллиантовыми подвесками и золотым шитьем князь Куракин. При их приближении он просиял и шагнул навстречу.

— А, ваше высочество, Алексей Андреевич! Наконец-то погодка хорошая, да?

— А по мне так слишком жарко, – качнул головой Александр и подтолкнул Алексея в бок. – Пока солнце не вышло, было хотя бы терпимо.

Сообразив, наконец, чего от него хотят, Алексей обошел Куракина и нырнул в мягкий полумрак беседки.

Императрица сидела с раскрытой на коленях книгой, страницы которой казались черными от мелких, плотно притиснутых друг к другу немецких слов, длину которых Алексей всегда находил монструозной. Мария Федоровна была так же бледна, как и утром, и так же, как и утром, ее глаза не покидал непривычный стальной блеск.

— Ах, вы пришли! – выдохнула она, вскинув взгляд на замявшегося у порога Алексея. – Идите сюда, нам надо поговорить.

Она подобрала подол, освобождая место рядом с собой. Алексей сглотнул. Негромкий голос Марии Федоровны почти тонул в потоке болтовни Куракина. Их с цесаревичем силуэты и густой растительный полог прятал беседку от посторонних взглядов, но вся эта история уже отдавала чем-то нехорошим.

Скрепя сердце Алексей сел.

— Я к услугам вашего величества.

Не фраза, а формальность, но глаза Марии Федоровны сверкнули такой благодарностью, что Алексею стало не по себе. С каких пор положение императрицы настолько отчаянное, что она смотрит на него как на последнюю надежду?

— Да, я должна просить вас об услуге. – Ее белая рука затеребила страницу. – Мне больше не к кому обратиться, только к вам.

Все это чудовищно напоминало другой их разговор годовой давности. Если после той катастрофы ее величество все равно решилась о чем-то его просить…

— Что я могу для вас сделать?

— Отправить письмо.

Письмо? Больно уж пустячная просьба, да и к чему тут его посредничество?

Алексей нахмурился. Мария Федоровна поджала губы. Следующие слова дались ей непросто:

— Это письмо… это письмо Екатерине Ивановне.

Алексея будто кипятком окатили. Нелидовой?!

— Но я не… – он совершенно растерялся. – Я не понимаю, зачем бы вам… После того как…

Император запретил Нелидовой появляться в столице. Да и до этого отношения между императрицей и ее бывшей фрейлиной были крайне натянутыми. О чем Мария Федоровна могла к ней писать?

Алексей кое-как обрел контроль над своим голосом.

— Мне казалось, вам не нравилось, какое влияние она имеет на его величество.

Мария Федоровна с прерывистым вздохом откинулась на спинку скамейки.

— Не нравилось. Но только без нее еще хуже! Вы же видели, какой он теперь – слушает только то, что ему Кутайсов на ухо шепчет. Да еще эта девица… И смотрите, к чему это привело! В городе все с ума посходили, а уж слухов каких только не ходит. Но он не был таким прежде, помните? Он просто… Ему нужно…

Во рту стало склизко. Алексей не имел никакого права вести такие разговоры. Он должен был встать, извиниться и уйти. Немедленно.

Но Мария Федоровна смотрела с таким отчаянием…

— Извините, но я не понимаю, как письмо Екатерине Ивановне может что-то изменить, – выговорил Алексей деревянным голосом. – Ей категорически запрещено показываться в Петербурге.