Книга Золотые погоны, ржавые дюзы, страница 70 – Lost In Space

Я бежал. Бежал так, как никогда в жизни, не обращая внимания на адскую боль в сломанной ключице, которая при каждом шаге отдавала в шею раскаленной иглой. Магнитные ботинки тяжело лязгали по полу, покрытому светящимися фракталами. Воздух был пропитан запахом озона, горелого металла и той непередаваемой химической вонью, которая осталась от нашего рагу.

За моей спиной разворачивался кромешный ад. Капитан Воронов и старший механик Михалыч, два человека, которых в нормальной ситуации ксаарианцы посчитали бы мусором под сапогами, сейчас совершали акт самоубийственного героизма. Они отвлекали на себя внимание трех боевых големов Предтеч — геометрических кошмаров из вращающихся черных кубов, чтобы спасти жизнь… кому? Командору Эл-Тарису. Существу, которое еще десять минут назад готово было сжечь нас заживо.

— Сюда, кубики переростки! — ревел Михалыч, размахивая своей верной, закопченной кувалдой. — Иди к папочке!

БЗЗЗТ! Изумрудный луч прорезал пространство в миллиметре от плеча механика, оставив на полу глубокую, дымящуюся борозду.

— Огонь по центральным узлам! Макс, не останавливайся! — голос Воронова сорвался на хрип. Его плазмомет, переключенный в режим кинетических болванок, выплевывал заряд за зарядом, откалывая куски от парящих Стражей.

Я не оборачивался. Моя цель находилась прямо по курсу — колоссальный, парящий в перекрестье антигравитационных лучей черный Кристалл. По его поверхности бежали ослепительно-золотые вены, пульсирующие в такт какому-то скрытому механизму. Это было Сердце станции. Хранилище. База данных. То, ради чего мы проделали весь этот кровавый путь.

Добежав до подножия Кристалла, я едва не рухнул на колени. Постамент представлял собой монолитную плиту из неизвестного гладкого материала, который на ощупь казался одновременно холодным, как лед, и вибрирующим от скрытой энергии.

— Ну давай же, давай… Где у тебя интерфейс?! — пробормотал я, лихорадочно ощупывая гладкую поверхность.

Ни кнопок. Ни рычагов. Ни голографических панелей. Просто идеальный, непрерывный черный металл.

Сзади раздался сдавленный вскрик. Это был Док. Я скосил глаза и увидел, как врач, споткнувшись о кусок расплавленной брони, упал, а прямо над ним начал формировать свою гравитационную воронку один из големов. Воронов бросился наперерез, стреляя на ходу, но его заряды вязли в силовом щите Стража.

У нас не было времени. Мы погибали.

Отчаяние захлестнуло меня с головой. И тут я вспомнил то, что увидел совсем недавно в техническом коридоре. Лицо мертвого ксаарианца. Идеальное, пугающе похожее на человеческое. Бледная кожа, правильные черты. Сходство, которое не могло быть случайным. Мы — и они. Две ветви одного древа. Возможно, ключом была не технология. Возможно, ключом была биология.

Я сорвал с правой руки тактическую перчатку. Мои пальцы дрожали. На ладони запеклась кровь — моя собственная, из разбитых в рукопашной костяшек.

Не раздумывая больше ни секунды, я прижал голую ладонь прямо к пульсирующей золотой вене на поверхности черного постамента.

Материал под моей рукой внезапно стал мягким, податливым, как ртуть. Я почувствовал легкий укол — система брала генетический образец.

На секунду время остановилось.

Затем постамент под моей ладонью вспыхнул ровным, мягким голубым светом. Это не был тревожный, агрессивный изумрудный цвет боевых големов. Это был цвет спокойствия. Цвет признания.