Книга Золотые погоны, ржавые дюзы, страница 11 – Lost In Space

Корабль трясло так, что у меня заклацали зубы. Искры брызнули из панелей управления, освещая рубку стробоскопическими вспышками. Где-то в глубине коридоров что-то с грохотом оторвалось и полетело, круша переборки.

— Держать поле! — орал в микрофон Воронов, его лицо перекосило от перегрузки. — Михалыч, не дай ему схлопнуться, иначе нас размажет по подпространству!

— Держу, твою дивизию! — вопил в ответ механик. — Гриня, руби резервный контур!

— Рублю! А-а-а, хвост прищемило! Лысые садисты! — визг хомяка пробивался даже сквозь рев гиперперехода.

Моя голова моталась из стороны в сторону, золотые лейтенантские погоны, предмет моей гордости, больно били по щекам. Симуляторы в Академии? Да они, черт возьми, льстили земному флоту! Они создавали иллюзию, что мы покорили космос! А на самом деле мы летели сквозь него, цепляясь посиневшими пальцами за кусок ржавого железа, молясь всем известным богам, чтобы изолента выдержала!

Дрожь перешла в дикую, неконтролируемую вибрацию. Я почувствовал, как пломба в нижнем зубе предательски зашаталась. Монитор передо мной окончательно погас, издав жалобный писк.

— Выходим! — рявкнул капитан.

И снова удар. На этот раз нас вжало в кресла. Водоворот за стеклом внезапно схлопнулся, сменившись россыпью чужих, незнакомых звезд на фоне непроглядно-черного бархата космоса.

«Аскольд» вывалился в нормальное пространство, тяжело переваливаясь с борта на борт, словно выброшенный на берег кит. Двигатели надсадно кашлянули и перешли на холостой ход.

Тряска прекратилась так же внезапно, как и началась. В рубке повисла тяжелая тишина, нарушаемая только шипением разорванного трубопровода охлаждения где-то под потолком. На пульте Дока лениво мигала красная лампочка.

Я сидел, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники, и тяжело, со свистом дышал. Сердце колотилось где-то в районе горла. Во рту стоял отчетливый привкус меди и машинного масла.

— Все живы? — хрипло спросил Воронов. Он небрежно смахнул с панели управления кусок отвалившейся пластиковой обшивки.

— Жив, — прохрипел я, пытаясь сфокусировать взгляд. Правый глаз упорно косил в сторону. Пломба все-таки выпала. Я аккуратно сплюнул ее на ладонь и сунул в карман комбинезона.

— Док?

— Пульс сто сорок, давление скачет, но в целом пациент скорее жив, — бодро отрапортовал врач, отстегиваясь. — Лейтенант, вы выглядите бледновато. Точно пакетик не нужен? А то у меня есть еще транквилизаторы. Могу вколоть, будете до самого Ориона улыбаться!

— Отстань от офицера, коновал, — Воронов щелкнул тумблером связи. — Машинное! Доклад!

В динамике долго слышались тяжелое дыхание, звон металла и забористый, многоэтажный мат, в котором причудливо сплетались термины квантовой физики и анатомические подробности разных видов животных.

— Капитан, — наконец раздался усталый бас Михалыча. — У меня две новости. Плохая: у нас выбило три предохранителя на главном контуре, сорвало резьбу на клапане подачи охладителя, и Грине прищемило хвост броне дверью.

— А хорошая?

— Хорошая новость в том, что мы не взорвались. Пока что. Дайте нам три часа, синюю изоленту и пару мотков проволоки, и мы поставим это корыто на ход. Гриня, хватит выть, я тебе пластырь наклею!

— На задницу, себе наклей, примат криворукий! — донесся гневный писк. — Я инвалид! Требую компенсацию семечками в тройном размере!