Книга Чужие среди своих, страница 50 – Lost In Space

— Хорошо, — процедил Ваэль сквозь зубы. Каждое слово давалось ему с трудом. — Я сниму внешнюю блокировку с ангаров утилизации на двадцать минут. Я прикажу охране не вмешиваться. Но запомни, чужак... если эти данные когда-нибудь всплывут... я найду тебя. На краю Галактики. В любой дыре, где ты спрячешься. Я выжгу твою планету дотла.

— Не утруждайся угрозами, ищейка. Просто открой дверь, — бросил я, поворачиваясь к нему спиной и направляясь к выходу.

Ваэль активировал консоль на стене. Тяжелые створки камеры допросов бесшумно разъехались. Коридор был пуст — Инквизитор отослал гвардейцев, когда я начал говорить.

Я вышел из Блока Алеф, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Я был жив. Я обвел его вокруг пальца.

Но я прекрасно понимал одну вещь. Ваэль был не из тех, кто прощает унижение. Он пообещал снять блокировку с ангара, но он не пообещал, что даст мне уйти живым. Как только я сниму палец с пресловутой «мертвой кнопки» — которой у меня, разумеется, никогда не было, — он ударит в спину.

У меня было ровно двадцать минут, чтобы добраться до ангара утилизации и угнать мусорный баркас.

Глобальная сирена внезапно стихла. Тревожное красное освещение в коридорах сменилось стандартным, стерильно-белым. Блокировка была снята.

Я сорвался на бег, не обращая внимания на пульсирующую боль в бедре. Игра в слова закончилась. Впереди ждал прорыв с боем. И на этот раз мне больше не придется сдерживать свои армейские рефлексы. Эл-Тарис остался в допросной камере. Настало время Макса.

Сброшенная маска

Двадцать минут. Для кого-то это время, за которое можно неспеша выпить чашку кофе. Для меня это была тонкая, тающая на глазах грань между жизнью и мучительной смертью на разделочном столе Инквизиции.

Я бежал по техническим коридорам базы Фэрра-4, забыв про изящество ксаарианской походки. Сейчас я двигался так, как учили в учебке земного спецназа — низко пригнувшись, тяжело и мощно отталкиваясь от палубы, экономя каждое дыхание. Боль в обожженном бедре притупилась, сменившись пульсирующим жаром, который разгонял по венам адреналин.

Белые, стерильные стены жилых блоков остались позади. Вокруг снова потянулись ржавые переборки, пучки толстых кабелей под потолком и гудящие трубы сектора логистики. Воздух здесь был спертым, пахло горелым маслом, озоном и техническим мусором.

Навигатор в линзах вел меня к ангару утилизации №7. Это была самая грязная дыра на всей базе. Сюда свозили отработанные элементы реакторов, сгоревшие гиперкатушки и прочий высокотехнологичный шлак, который затем грузили на автоматизированные баркасы и сбрасывали в ионную туманность. Именно сюда я приказал отправить детали для «Аскольда». И именно здесь стоял мой билет на свободу.

Тяжелые створки шлюза, ведущего в ангар, были полуоткрыты. Как Ваэль и обещал, блокировка здесь была снята. Но моя интуиция, отточенная годами выживания в Диком Космосе, буквально вопила об опасности.

Я замедлил шаг, вытащил из кобуры плазменный пистолет — не тот, что я взорвал в ядре, а запасной, снятый с оглушенного гвардейца по пути, — и прижался спиной к холодной переборке у самого входа.

Внутри стояла мертвая тишина. Не гудели погрузчики, не перекрикивались рабочие низших каст. Только мерное, утробное ворчание дежурных генераторов.