Книга Измена. Сожалений нет, страница 17 – Наташа Дух

— Доченька, мы тебя ждали.

Его голос был такой родной и нежный. Я скучала по нему, и слезы появились на глазах.

— Я очень рада тебя видеть, папа.

Сердце продолжало сильно стучать, и казалось, что выпрыгнет из груди, когда я увидела маму. Столько лет разлуки. Мама на расстоянии помогала в воспитании дочерей советами, и только благодаря ей я справлялась и знала, что делать. Она улыбнулась мне, и ее глаза искрились. Я оставила детей на папу и подбежала к ней. Крепко обняла, и слезы заструились по щекам.

— Мама, я дома.

Я сказала эти слова и внезапно ощутила легкость в груди. Не знала, что ждет меня впереди, но не вернусь в Хатаванск.

Она погладила меня по волосам, и в ее голосе слышала слезы радости.

— Настюша, я скучала по тебе, очень.

Сонечка была рада встрече с бабушкой и дедушкой. Они ее расцеловали, а папа подхватил на руки и не отпускал. Сердце радовалось за мою девочку. Маша и Марина смущенно жались около меня, пока я знакомила их с дедушкой и бабушкой. Родители видели младших внучек только по видеосвязи.

За хлопотами и обустройством, я не заметила, как прошло время. Несмотря на то что был уже вечер, все равно было жарко, я успела отвыкнуть от южного солнца после неприветливого Хатаванска. Теперь надо думать, что сарафаны — это основная одежда на летний сезон. Близнецы капризничали и выглядели вяло, но я понимала, что им непривычна обстановка и погода. Потом разревелись и стали спрашивать, когда приедет папа. Я ощущала тяжесть в груди и чувствовала, как меня бросает в жар и одновременно в холод, понимая, что будет самое сложное, пережить их истерики. И только надеялась, что любовь Прохора настоящая, а не бутафорская, и он будет связываться с ними по видеосвязи.

Я занималась с детьми, пытаясь создать им привычную атмосферу, и когда поняла, что Маша и Марина успокоились и возятся с игрушками, а Сонечка села порисовать, вышла на кухню. Родители пили чай, и, склонив головы, тихо разговаривали. И улыбнулась, они вырастили меня в большой любви, и сами пронесли ее через всю жизнь. И теперь моя задача, чтобы дочери не были обделены вниманием и любовью.

Мама заметила меня, и мягким голосом спросила:

— Настюша, как дети?

— Сонечка спокойна, а близняшкам тяжело. Прохор привязал их к себе, и они постоянно о нем спрашивают. И нечего ответить, я даже не знаю, будет ли он звонить или приезжать.

— Пусть только этот урод приедет. Я ему объясню, что такое быть настоящим мужиком.

Папины глаза сверкали, а кулаки сжимались. Он уже знал причину развода и наш разговор с Прохором.

— Папа, он сделал свой выбор. Это уже не важно. Денег у меня не очень много, а до алиментов далеко. Мне нужна работа.

Я пыталась быть спокойной, не расстраивая родителей слезами, но саму себя обмануть не могла. Предательство Прохора и его слова отзывались в сердце тысячей иголок, больно впивающихся и приносящих боль.

Мама покачала головой и печально сказала:

— Даже не верится, что он стал таким чудовищем. Мы же души в нем не чаяли.

Папа сжал руку мамы, и я слышала в его голосе горечь:

— Танюша, мне тоже. Ты же знаешь, считал его сыном и думал, что дочь будет за ним как за каменной стеной. Нет, пусть он только приедет.

Он потряс кулаком, и мне было больно за обманутые чувства родителей. Его поступок отразился и на них.