Книга Тайны каменных ворот, страница 2 – Тина Державина

— Алетейя! — он отразился от стен, вернулся ко мне десятком голосов. — Скучала?

Я обернулась. Лира стояла в проёме арки, высокая, худощавая, её длинные ноги казались бесконечными в обтягивающем кожаном комбинезоне. Наряд, конечно, совершенно неподходящий для каменных руин, но кто я такая, чтобы указывать ей, как одеваться? Её чёрные, блестящие, как нефть, волосы растрепались, а на бледных щеках горел румянец — следствие не только утомительной работы, я была в этом уверена. Сзади неё, заслоняя собой свет, стоял профессор. Его глаза, тёмные и глубокие, остановились на мне, и голос, низкий, чуть хриплый, разрезал тишину:

— Возвращаемся в отель.

Лира закусила губу, пряча улыбку. Я поднялась, стряхивая невидимую пыль, и, проходя мимо неё, шепнула едва слышно:

— Ну вы то точно не скучали.

Она фыркнула, но ничего не ответила. Всю обратную дорогу, пока мы спускались по извилистой тропинке, ведущей от скал к одинокому зданию отеля, мы болтали без умолку. Лира сыпала терминами, описывая резьбу, я делилась своими расчётами. Но я знала: настоящий рассказ о том, что произошло в их зале, ждёт меня в нашей комнате, когда мы останемся вдвоём.

Отель встречал нас запахом затхлости. Старенькое здание, переходящее из поколения в поколение, как с гордостью сообщила хозяйка, давило на сознание. Тёмный холл, скрипучие половицы, тусклый свет — находиться здесь ещё несколько дней казалось настоящим испытанием. Я не понимала, что держит этих людей в таком месте, среди мрака и вечной сырости.

В холле, развалившись на старых креслах, сидели Маркус и Лотар. Увидев их, я замерла. Маркус, всегда такой улыбчивый и тёплый, был бледен, как полотно. Его золотистые волосы намокли и прилипли к острому, осунувшемуся лицу, а губы приобрели синюшный оттенок. Лотар, напротив, казался зелёным, немногим светлее своих изумрудных глаз. Его мощная фигура, обычно излучающая уверенность, сейчас была ссутулена, и в ней читалась неприкрытая слабость.

— Вернулись значит, — пробубнил Маркус, даже не подняв головы. — Когда мы уезжаем? Здесь невозможно находиться.

— Проклятое место, — поддержал его Лотар, проведя ладонью по лицу. — Голова раскалывается.

— Ещё пару дней, — отрезал профессор, и его голос прозвучал как удар хлыста. — Вы не закончили работу. Соберитесь и сделайте всё как надо.

Он бросил короткий взгляд на Лиру, и она, не выдержав его тяжелого, испытующего взгляда, мгновенно порозовела. Я не осуждала её. Он был ходячим феромоном, и осознание этого факта лишь добавляло масла в огонь моих собственных, тщательно скрываемых мыслей.

— Ужин через час, — объявила хозяйка, и мы разошлись по комнатам.

Наша комната оказалась тесной и убогой. Старые светлые обои, кое-где отклеившиеся и пожелтевшие, две узкие кровати по углам, скрипучие половицы под ногами. На стуле висела одежда Лиры — она с самого утра наряжалась, стараясь свести профессора с ума. Хотя ей не нужно было стараться: её острое, аристократичное лицо, небесно-голубые глаза и чёрные как смоль волосы делали её неотразимой без всяких усилий. Хрупкая, изящная, она была воплощением той красоты, перед которой невозможно устоять.

Пока Лира, сидя на кровати, расчёсывала влажные волосы и взахлёб рассказывала о том, как они изучали второй зал, я смотрела на себя в тусклое зеркало напротив. Каждый раз, глядя на своё отражение, я чувствовала странную отстранённость. Высокая — выше всех моих знакомых, выше даже профессора, который рядом с Лирой казался великаном, но рядом со мной... я была выше. Короткие светлые кудрявые волосы, едва достающие до мочек ушей, подчёркивали длинную шею. Большие серые глаза, слишком бледные на фоне почти прозрачной кожи, впалые скулы и пухлые губы. Я не была уродливой, но эталоном красоты меня никто никогда не называл. Мужчины не стояли в очереди, чтобы пригласить меня на прогулку, и я давно с этим смирилась.