Книга Миссия попаданки: выжить в роли злодейки!, страница 48 – Ли Лит, Лека Стар

«Лао Ху, как бы я не старалась, но твоё давление похоже сильнее моих стараний».

Подготовка к пиру, который ближе к вечеру, проходила в тяжести дум и духоте подготовки.

Принесённый наряд на деревянном подносе переливался от нежно-сиреневого до серебристого. Тонкая вышивка собиралась в картину: птицы кружили над просторами, больше походившие на сиреневые облака.

Одежда села точно по фигуре, словно под Цияо шилось.

«Конечно под меня, негоже на казнь в своём некрасивом приходить».

Золотые украшения с прозрачными камнями украсили хитровыкрученную причёску, тонкую шею, мочки, а молочно-туманный нефритовый браслет — запястье.

Белоснежные туфли с золотой нитью-узором незвучно нашептывали о имеющемся времени сбежать. И Цияо думала над предлогом неявки на пир.

«Упасть и прикинуться без чувств? А если сломаю себе что?»

— Пора, — поразила молнией тётушка Хэ.

— Уже? — Цияо подпрыгнула на низком стуле перед столиком с зеркалом.

— Вам необходимо прибыть раньше. Вы вместе с Его Величеством отправитесь к воротам встречать советника.

— Императору обязательно встречать советника? Разве тот не сам должен прийти к нему, преклонить колени, выразить почтение? — Цияо смутно разбиралась в дворцовых правилах, но помнила, что не важно какой гость, все идут на поклон к Императору, а не правитель встречает гостя. Есть конечно исключения…

— Советник всё же дядя Его Величества.

Цияо отвернулась и медленно выдохнула. В голове сразу воссоздались картины, как её подставляют, позорят перед всем народом и убирают с глаз в дальний угол.

Служанка пришла за Цияо непозволительно рано.

«Может Лин Сяо остыл, смиловался и отложил казнь?» — выдохнула она и последовала за служанкой.

— Всё будет хорошо, почему Вы побледнели? — тётушка Хэ согласилась сопроводить Благородную супругу на пир, после жалобной мольбы от той.

— Сестра! — прозвучал оклик с порога ворот двора. Одетый в новенький синий с тёмно-фиолетовой вышивкой ханьфу, Цинъюнь вбежал лёгкой походкой во двор. Цияо пришлось выпнуть его в выделенный ему двор, чтобы братец переоделся. — Успел.

При виде него дышать стало легче, а с плеч сваливалась часть фантомного груза предстоящей расправы, которая нарисовалась в голове, а в реальности ни слово не улавливалось слухом. Но мозг кричал о шансе расправы над семьёй Ху. Лин Сяо, под советами дяди, держался от глупого шага, а когда тот рядом встанет — они оба уничтожат врагов и, расправив плечи, Император свободно будет править.

— Красиво, — кивнул Цинъюнь, оглядев сестру. Сказать больше не мог, не в его правилах сильно и много хвалить сестру.

— Ты тоже ничего, — в ответ кивнула Цияо, а служанка, пришедшая за ней и внимательно со стороны наблюдавшая, прищурилась. Показалось, она подлетит и заглянет в душу.

«Следит, — без тени сомнения. — Думаете, обмениваемся тайными знаками? О да, в течение десяти веков планировали восстание, прошлой ночью завершили поставку оружия и поставили точку в плане, а сейчас тайными условными знаками сообщаем о готовности. Ну, что за бред?!»

Ошеломлённый ответом, Цинъюнь глуповато смотрит на сестру, которая точно изменилась в замужестве и после недавней болезни. Ху Цияо в жизни не говорила ему о его красоте или о красоте вещей на нём.

— Пора, — тихо напомнила тётушка Хэ, которая в последние дни с облегчением выдыхала. Напряжённые дни, наполненные тяжестью работы и тонкого страха перед тигрицей закончились в день, когда Благородная супруга слегла. Там, правда, от мыслей о скорой кончине не в танец бросало, но всё же минуты передышки… Они, кстати, переросли в удивление от поступков тигрицы после болезни, которое, в страхе и тайно болтали, — отравление. Нынешняя тигрица сбросила с себя шкуру высокомерной, жёсткой, непотерпящей ни малейшей ошибки особы. Эта тигрица — лучше уже тем, что не отыгрывалась на слугах, не ставила себя выше и, наконец, не припоминала, чья она дочь.