Однако и пустить на самотёк дело с подтверждением наших результатов Географическим обществом тоже не могла. Не то чтобы я не доверяла Стрельникову, но две головы в таком деле всегда лучше одной. Тем более что у меня был порядочный опыт общения с научными сотрудниками и научными бюрократами.
Только как убедить Стрельникова, что я «зверь полезный»? И как договориться со Стародубцевым, чтобы обошлось без глупостей с «отречением» и «лишением наследства»? В сердцах ведь можно такой ерунды натворить, что потом совесть поедом есть станет, а отступить ложная гордость не даст.
Вот о чём я думала, когда вслед за спутниками поднималась на третий этаж в гостинице. Там Стрельников суховато простился до ужина и отправился к себе. Мы же со Стародубцевым вошли в свою общую гостиную, где Анечнин папА велел:
— Ступай к себе.
— Как скажете, — покорно ответила я и скрылась за дверью своей спальни.
Скинула шляпку и перчатки, но вместо того, чтобы сесть, принялась мерить комнату шагами. Крутила в уме разнообразные аргументы и возражения, искала подходы к оппонентам, и вдруг, нечаянно выглянув на улицу, замерла у окна.
Стрельников? Да, точно он! Подзывает извозчика, а в руке — чемодан… Он что же, решил по-английски смыться на вокзал, а оттуда в столицу нашей Родины?
Я сжала кулаки. Ну, Герман Сергеевич! Ну, погодите у меня! Подхватила шляпку и сумочку и ведьмой на метле вылетела из комнаты.
— Дочь, ты вовремя. — К несчастью, Стародубцев тоже выбрал именно этот момент, чтобы выйти от себя. — Я желаю…
— ПапА, простите! — Я понимала, чего мне это будет стоить, но упустить Стрельникова не могла. — Надо остановить Германа Сергеевича!
И бросилась вон из номера.
— Извозчик!
Размахивая сумочкой, я выскочила на мостовую едва ли не под копыта запряжённой в двуколку лошади.
— Тпррру! Барышня, да вы ополоумели никак? Где ж видано, чтобы…
— Рубль сверху! — Не слушая справедливые упрёки, я уже забралась в экипаж. — Гони на вокзал!
— Какой вокзал, барышня? — Обещанная награда моментально пробудила в извозчике глубочайшую исполнительность.
— Откуда в Москву уезжают. — Я представления не имела, как в этом времени назывался Курск-Главный, и вообще с него ли отправлялись поезда в старую столицу.
— Слушаю-с! Н-но, залётная! Пошла!
— Аня! Стой!
Поздно. Я ещё успела заметить выскочившего на крыльцо гостиницы Стародубцева, а затем по сторонам замелькали дома, фонари, люди, экипажи. Меня болтало, как коктейль в шейкере; инстинкт самосохранения вопил благом матом. И когда извозчик с лихим «Тпррру!» резко остановил взмыленную лошадку на площади у белёного кирпичного здания, два этажа которого венчала небольшая башенка.
— Прибыли, барышня! — отрапортовал извозчик. — С вас рупь пятнадцать!
Я молча отдала ему полтора рубля (мельче не нашлось, а ждать сдачи было некогда), соскочила на землю и почти бегом бросилась к вокзалу под благодарные крики вслед: «Благодарствую, барышня! Ежели ещё куда свезти надоть…»
Окончание фразы обрубила закрывшаяся у меня за спиной тяжёлая дверь. А поскольку ни турникетов, ни интроскопов, ни рамок металлодетекторов ещё даже придумано не было, я беспрепятственно вылетела едва ли не на середину большого зала и замотала головой: где Стрельников?
К счастью, людей вокруг было не слишком много, потому я заметила его почти сразу. «Беглец» преспокойно покупал в кассе билет, и я с угрозой сузила глаза: попался, который смотался! Поправила сбившуюся набок шляпку, поддёрнула перчатки и шагом пушкинского Командора направилась к Стрельникову.
