Однако, — встряхнулся он, — цель моего визита не только в том, чтобы принести грустные вести, но и в том, чтобы предупредить. Бог знает, что на уме у Гришки, а имение у вас, Никита Гаврилович, богатое.
— Ныне я почти здоров, — Стародубцев даже приосанился, — потому не тревожьтесь, Михаил Романович. Велю прислужникам быть настороже, да ружья мои почистить, да крепче двери на ночь запирать. Коли сунется к нам Гришка — сильно пожалеет.
— Дай Бог, чтобы не сунулся, — отозвался Полищук. — И я вас прошу: заметите что-то неладное или какое происшествие вдруг — незамедлительно шлите ко мне человека.
— Это всенепременно, — уверил Стародубцев, и урядник обратился уже к Стрельникову:
— А вам, Герман Сергеевич, крайне рекомендую: оставьте свои гуляния по степи. Сами понимаете: сейчас даже среди бела дня неизвестно кого встретить можно.
Стрельников упрямо приподнял подбородок.
— Это не гуляния, — холодно поправил он, — а серьёзная научная работа. Разумеется, я буду внимателен, чтобы не набрести на разбойничий лагерь, но нападать на меня, — Стрельников повёл плечами, — ни у кого резона нет.
— Чужая душа — потёмки, Герман Сергеевич, — возразил урядник. — А душа лиходея — и подавно тьма египетская.
Стрельников собрался что-то ответить, однако его прервало бормотание Стародубцева:
— Лиходея… Да, наверное, нет, но…
— Никита Гаврилович? — вопросительно позвал его Полищук, и Стародубцев перевёл на него рассеянный взгляд.
— Дело в фамилии, — пояснил он. — Фамилия у этого Гришки больно необычная. У Елены в девичестве тоже такая была: она всё смеялась, что хорошо я её Разумихиной замуж позвал. Благозвучнее звучит.
Элен родственница бандиту? У меня даже голова немного закружилась (и хорошо, что Васильковский этого не заметил).
«Теперь понятно, откуда взялся яд, — немедленно понеслись вскачь мысли. — И откуда в принципе могла возникнуть идея отравить ничем ей не мешавшего мужа… Хотя нет, он мешал — распоряжаться имением по собственному усмотрению. Возможно, Элен даже устроила бы здесь тайную разбойничью базу… Или это я уже выдумываю?»
— Чрезвычайно важные сведения, Никита Гаврилович. — Брови урядника почти сошлись в одну линию. — Я пытался разыскать родню Лихоимцева, да только не из нашего уезда он. А по всей матушке-России запрос просто так не отправишь. Зато теперь… Вы же знаете, откуда родом ваша вторая супруга?
— Откуда-то из Симбирской губернии, — отозвался Стародубцев. — Она не очень любила рассказывать о семье.
Полищук согласно покивал и постановил:
— Напишу в Симбирск — авось подскажут что. И за вашей супругой наблюдение назначу. А теперь дозвольте откланяться — хотелось бы засветло ещё по окрестностям проехать.
— Жаль, что остаться не можете, — искренне сказала я. — У нас вот, — повела рукой, — ужин праздничный.
— В другой раз, Анна Никитична. — Урядник вежливо мне поклонился. — Даст Бог, праздников впереди ещё много.
И, окончательно распростившись и отказавшись от проводов, он отправился восвояси.
— Вот же Елена! — покачал головой Стародубцев, когда в гостиной нас вновь стало четверо. — Я и вообразить не мог!..
— Никто не мог, — поддакнул Васильковский. — Таковое ожидаешь в романах господина Скотта, но уж никак не в нашей глубинке!
— Что верно, то верно. — Стародубцев повернулся к Стрельникову: — А вы, Герман Сергеевич, всё же подумайте насчёт того, чтобы повременить с изысканиями. Или помощников побольше берите. Не ровён час, столкнёт нелёгкая с лиходеями.
— Не извольте волноваться, — сдержанно ответил Стрельников.
А я, посчитав, что пора бы нам всем отвлечься, напомнила:
— Господа, стол давно накрыт. Пусть праздника уже не выйдет, но подкрепить силы после таких известий непременно надо. К тому же Герман Сергеевич весь день провёл в степи.
Возражений на это не нашлось, и мы наконец-то уселись за стол — в настроении нерадостном, но хотя бы с каким-то аппетитом.
