Книга Обещанная медведю, страница 89 – Анна Владимирова

— Дарьяр, – услышал голос Яна, когда мне удалось добраться до ворот, – Дар, не ходи! – Он оказался рядом, схватил меня за плечи. – Там еще горит!

Но меня вдруг накрыло такой бессильной яростью, что в башке потемнело. Я сбросил его хватку и бросился во двор. Огонь охватил весь дом, и он страшно переливался в сумерках углями. Со всех сторон его тушили пожарные, лилась вода и шипело раскаленное железо… А я замер и медленно осел на колени.

— Дар, – подошел Ян. – Я когда прибежал, уже полыхало все, и в дом было не зайти.

А у меня в ушах стоял треск и вой пламени. А еще – последние слова отца. Он будто знал… Знал, что я попал под чары ведьмы с особенным даром.

— Где Нинор? – глухо спросил я у Яна, впервые всмотревшись в него. Весь перепачкан сажей, вспотевший так, будто его поливали вместе с домом, и ладони перемотаны. – Ты что, обжегся?

— Нормально, – отмахнулся он. – Нинор не видел.

— Черт…

Жар от дома был едва выносим. Но я не мог пошевелиться. Казалось, внутри все выжигало вместе с домом. Слышал, что Ян звал меня, но я не реагировал.

— Дарьяр… – На плече сжались жесткие пальцы. – Пойдем. – Я повернул голову и посмотрел на Горького. Он кивнул, щурясь на пламя. – Есть кое-что для тебя…

Я поднялся на ноги и прошел за ним к воротам. Народу все еще было много, никто не желал расходиться. Оно и понятно – они не только в неведении, что случилось в правящим, но и не понимают, что дальше. Я ловил на себе тревожные взгляды, но отводил глаза – не до этого. Мы выбрались на дорожку перед домом, и Горький обернулся, награждая взглядом Яна, следующего за мной.

— Он свой, – мрачно постановил я.

Горький кивнул.

— У меня тут чистосердечное признание в убийстве, – указал взглядом на полицейскую машину с мигалками. Но, видя, что я надежно парализован новостью, сцепил зубы, вздохнул и сам направился к машине. Боковая дверь плавно отъехала, являя нам молодого оборотня в наручниках. – Я подумал, ты захочешь поговорить.

Парня вытащили из салона и поставили передо мной. Он показался знакомым. Пялился на меня хмурым взглядом, но рта открывать не собирался. И тогда Давиду подали планшет с бумагой поверх:

— Роман Дибров, двадцать два года, член общины… – И я сразу его вспомнил – сын той самой продавщицы. А Горький продолжал: – Утверждает, что Вирран Стужев принудил его девушку к сожительству…

— Он ее изнасиловал, – процедил Роман с ненавистью. – А меня избил, когда я попытался ее отбить.

— Почему ты не пошел в полицию? – потребовал Горький сурово.

Но парень только усмехнулся зло и кивнул на меня:

— Сильно вы ему помогли, когда Демида пристрелили? – Он выпрямился и посмотрел мне в глаза. – А я не буду прятаться и исподтишка наказывать, чтобы не попасться! Пусть все знают, какой Вирран был безнаказанной тварью!

— Много тебе чести сжечь заживо пьяного? – только и смог усмехнуться я.

— Я убил его, – спокойно отозвался парень. – Пристрелил как собаку, потом поджег.

А я понял, что мне не за что его ненавидеть или мстить.

— Можно мне с глазу на глаз? – глянул я на Давида. Тот кивнул, и они с Яном отошли к машине. – Дай мне правду – тебе помог кто? – глянул я сурово на Романа, но он только насупился. – Потому что если тебе помогли, я должен знать. Нашими слабостями могут пользоваться. Скажешь правду – я сделаю все, чтобы тебя оправдали.