Книга Обещанная медведю, страница 48 – Анна Владимирова

— Что значит каждый раз? – моргнула я, чувствуя, как снова начинают гореть уши. – Я не собираюсь с тобой больше спать! Сегодня – точно нет!

— Да что ты говоришь? – он чуть повернул голову вбок.

— Я не в сексуальное рабство сдавалась! – возмутилась я, расцепив руки. – У меня там болит все! Я была почти девушкой до тебя, а ты… три презерватива за один раз!

— Тебе надо было все же озаботиться информацией об оборотнях прежде, чем бегать ко мне на завтраки. Иди сюда… – Я отскочила от него, когда он приблизился, но Дар сцапал и осторожно прижал к груди: – А ну не дергайся! – приказал сурово.

— Дар, не надо, – паниковала я. – Я не могу больше.

— Да не буду я! – зарычал он, поднимаясь со мной наверх. – Посмотрим, что там у тебя болит.

— Не посмотрим! – сжалась я, когда он уложил меня на кровать. – Натерло просто!

— А раньше не натирало? – навис он надо мной.

— У меня не было никого раньше! – зарычала я не хуже медведя.

— Но тебе порвали плеву… – он опустился на колени, сцапал меня за ноги и притянул к себе.

— Не надо, Дар! – брыкалась я, пока он крутил меня, пытаясь не позволить дергаться. – Не надо!

— Тише, Рома… Тише, – спокойно пережидал он мою агонию. – Я не обижу, говорил же…

Но я уже не слышала. Меня накрыло настоящей паникой. Сердце разогналось бешеной кобылой, грудь металась туда-сюда, комната закружилась…

— Не надо! – заорала я не своим гласом, и ноги вроде бы выпустили, но меня уже парализовало от ужаса.

Я видела смутно знакомое лицо, нетерпение в блестящих глазах… И воспоминание от резкой боли вынудило сжать ноги.

— Ромашка… Рома… – ткнулось хриплое в ухо.

Горячие губы прижались к мокрому виску, и меня замотали в теплый кокон. Я просто дышала и дрожала в нем, моргая на белый потолок. Вскоре паника прошла… Воспоминания – тоже. Я вернулась в реальность, в которой Медведь лежал со мной в кровати, укутав меня в одеяло.

— Что с тобой случилось?..

Показалось, будто я снова в его доме, как пять лет назад, и могу рассказать ему все, что угодно.

— Девственнице нельзя работать опером. Это не официальное пожелание, но это просто… вероятность закончить жизнь очень мучительно, если попасться на задании таким, как Кристоф. Они же больные на всю голову. Тянут эфир, дуреют, проводят всякие страшные обряды. А я думала, что смогу. Просто смогу с кем-то переспать. Ради цели. А оказалось все не так. Оказалось, чтобы спать с кем-то, лучше испытывать к нему чувства. Доверять хотя бы, иначе это похоже просто на раздел туши на скотобойне.

Я только почувствовала, как ослабели его объятья. Но он не выпустил совсем – держал, не говоря ни слова.

* * *

Не надо было ее отпускать.

Мне надо было забрать ее еще тогда, пять лет назад. Можно было и не присваивать, но просто не отпускать. Яворский же смог ее не тронуть, и я бы смог. Вырастил бы, уберег от всего этого… Но я сдался, отпустил, принял ее отказ.

— Ромашка, – позвал, когда она моргнула, пялясь в потолок. – Надо высушить твои вещи. А потом поедем в город.

— Зачем? – снова моргнула она.

— Будешь определяться с жизнью, о которой мечтаешь.

— Что это значит? – повернулась она ко мне.

— Это значит, что я хочу тебе дать что-то взамен на свободу. Где ты хочешь жить, чем заниматься, как выглядеть, что носить – все мне покажешь.