Книга Обещанная медведю. Вернуть ведьму, страница 17 – Анна Владимирова

Это точно. У хладнокровных с чувствами проблема. Они привязываются очень редко. А родителей любят и того реже.

— …Я бы скорее переломала ей ноги, чтобы она никуда не пошла, а потом с любовью реабилитировала… – И она виновато мне улыбнулась. – Я хирург-травматолог.

Просто дурдом какой-то. Как Славу угораздило подружиться с этой психопаткой? Русалки были такими через одну. Болезненные привязанности, ревность, преследования. У меня только за последний год четыре дела с их участием. А скольких их жертв не нашли вообще – сложно сказать. Этим надежно утопить ничего не стоит.

Славина дружба с русалкой меня беспокоила. Она не могла не знать, что привязанность русалки опасна. Что это? Надежная гарантия, что тебя избавят от страданий с любовью? Или ей хотелось чувств хоть от этой холодной рыбины? Предполагать можно много всего, но здоровой такую дружбу все равно не назовешь.

— Еще есть чем поделиться?

— Ты ее угробишь, опер. – Сюзанна запустила палец в соль и облизала. – Твои методы слишком грубые для такой нежной девочки, как Слава.

— Нежно топить я не умею – это да. Мне проще грубо принуждать жить.

— С тобой, – оскалилась она и кивнула в сторону спальни. – Поговорить дашь с ней?

— Нет.

— И встречаться ей ни с кем не позволишь?

— Сюзанна, я не собираюсь сажать ее на привязь. Выспится и захочет к тебе – отвезу.

— Она же замуж сегодня должна выходить. – Русалка отодвинула соль и поднялась. – И неизвестно, чем этот ваш день закончится. Но я рада была с тобой поболтать. Хотя с большим удовольствием поболтала бы тобой где-нибудь в безымянной речке в Подмосковье.

— Взаимно, – усмехнулся я. – До встречи. Дорогу найдешь?

Она развернулась и направилась к выходу. А я дождался, когда звук двигателя затихнет вдали, и устало опустил плечи. Мне привычно не спать сутками. Заварив себе бодрящего чая, я тихо сходил в спальню, убедился, что моя ведьма спокойно спит, вытащил ее мобильный из кармана джинсов, брошенных в углу в кухне, и уселся за стол.

Шесть утра. Когда чай почти закончился, мобильный у Славы ожил. Подпись у входящего значилась лаконично и черство: «мать». На второй входящий от нее я ответил:

— Горький. Слушаю.

Последовала долгая пауза.

— Кто? – тихо отозвалась, наконец, «мать». – Где Слава?

— Спит.

— Вы кто?

— Тот самый опер, под которого вы год назад подложили дочь ради вещдоков по вашему делу.

Я поднялся и не спеша направился к окну.

— Не понимаю, о чем вы. Где моя дочь?

— У меня. Она не желает замуж за вашего кандидата. Вы в курсе?

— Дай трубку моей дочери! – ударилась в истерику женщина.

— Спит она.

— Я даю тебе час, понял? – прошипела собеседница в трубку. – Если Станислава не вернется в квартиру и не начнет готовиться…

— Не вернется и не начнет, – перебил я.

— …я тебя закопаю, понял?! – завизжала ведьма. – Заживо! Но сначала ты лишишься всего, что тебе дорого! А потом будешь сдыхать! Медленно…

От сиплого голоса я только неприязненно поморщился.

— Не надорвитесь от стараний, – усмехнулся. – Вам еще улыбаться мне, когда придет время поздравлять дочь с замужеством.

Она что-то еще плевала в ответ, но я отбил звонок.

— Веселишься? – послышалось хриплое позади.

— Не очень. – Я обернулся к сонной взъерошенной ведьме от окна и убрал ее мобильный в карман.

Слава стояла на пороге в моей футболке, под которой вряд ли что-то было – белье валялось в кухне на полу.