Книга Враг моего отца, страница 56 – Анна Владимирова

— Нам надо с этим что-то делать.

— М? — промычал он с полным ртом зубной пасты.

— Ну почему ты меня не сложил с себя?

— Не дави, — и он принялся полоскать рот водой, — и потом, я не хотел тебе портить эту ночь. И фиг с ней, со щекой…

На последней красовалась красноречивая помятость от моей макушки.

— Обещай, что больше этого не повторится — надо спать так, чтобы было удобно!

— Мелкая, — развернул он меня к себе, — самолюбию бывает иногда удобнее, чем телу, смирись, поцелуй меня и пошли завтракать!

Ну вот как тут не подчиниться?

— А Сашей ты также командуешь?

— Для него слишком лайтово…

В доме все еще спали, когда мы прокрались на кухню с чемоданом.

— Расскажи, — уселась я за стол по велению Багратова. Видимо, Фабия ему тут серьезную психологическую травму нанесла, что он теперь реабилитировался изо всех сил.

— Про Сашку? — обернулся от кофеварки. — Ну… ему лет, как тебе, сейчас заканчивает вторую вышку — юридическую, мечтает открыть свою фирму…

— Ты его мечты не осуществляешь?

— Нет, но содержу пока его, да. — Он поставил передо мной чашку с кофе.

Тишина вокруг и сочный запах зелени из сада просто плавили тело. И ярче чувствовались перемены, что произошли с нами. Я едва собирала себя по кусочкам, чтобы не растечься. Удивительно, как стало спокойно — и дом будто родной, и Лиссабон. Невероятно, как один человек может изменить восприятие обстановки.

— Ему повезло.

Слава лишь пожал плечами и поставил на стол тарелку с разогретыми панкейками:

— Фабия сказала, ты оценила.

Я прыснула.

Всю дорогу до аэропорта Слава держал меня за руку. Как и в аэропорту. Выдал стандартные бутылку воды и стаканчик кофе перед выходом на посадку.

— А этот психолог?.. — спросила я, наслаждаясь кофе.

— Думаю, тебе у него понравится, — сел рядом, — у него дом в лесу, как санаторий. Я, когда приезжаю, живу с ним.

— Вы друзья?

— Можно и так сказать.

— А у тебя вообще есть друзья?

— Марика, — улыбнулся он.

— О ла-ла, — покачала я головой, и он ответил своей завлекающей улыбкой. — А часто ты приезжаешь к психологу? — поинтересовалась осторожно.

— Теперь очень редко.

— Значит, психолог хороший.

— Мне нравится. Не напрягает, не лезет в душу… Данил как-то так все выворачивает, что кажется — ты сам ко всем выводам пришел. Я реально езжу к нему просто потому, что вроде как надо… Но уезжаю будто после психологической реабилитации.

— Звучит обнадеживающе, — я улыбнулась.

Никогда не была на таком этапе отношений. Мы занимались сексом, спали вместе в обнимку, держались за руку… и между нами ничего не ясно. Кто мы, как мы будем дальше… Спрашивать об этом смысла не было, потому что никто из нас ничего не знал. Это все — чистая импровизация, творчество, если можно так сказать. Когда творишь, не договариваешься. Багратов творил. Не первый раз, как я теперь знала, и творцом он был совсем другого порядка. Слава менял чужие жизни, как ему хотелось. И это само по себе возносило мужчину в моих глазах до небывалых высот. Такими редко становятся, таких возможностей редко добиваются. Я вот, к примеру, добилась немного, погруженная в свои собственные проблемы. иногда казалось, что все, что я могу — вызывать жалость у окружающих. Багратова, уверена, ненавидят многие. Но ему плевать.

Хотела попросить позволить мне позвонить отцу, но не решалась. Я все еще его заложница, хоть все и изменилось между нами. У Багратова эта тема с моим отцом напоминала какой-то воспаленный нерв. Тронешь — рванет. И я боялась становиться причиной этой симптоматики.