Книга Враг моего отца, страница 34 – Анна Владимирова

Двое других мордоворотами не были, но могли скрутить легко, и это обнадеживало — значит, это все. Только сейчас вдруг стало не по себе. Я до воя захотел обратно в свою "страну чудес".

— Слава, — услышал суровое от старшего. Но он поднялся и пожал руку. Хорошо. — Садись. — Сел. — Ты что там в Москве натворил?

— Тварь одну прижал — он мне жизнь должен. — Голос у меня натренирован годами общения с такими вот региональными авторитетами. Школа была самая лучшая — российская суровая реальность. Главные условия успеха с процветающим теневым бизнесом — это встать в его систему. Такие, как Акопов, систему формируют. Уважать интересы, но не показывать слабость — вопрос выживания. А я наплевал на чьи-то интересы… возможно. Куваев подсуетился?

— Подробнее, — сухо приказал Акопов.

— Рамиль Куваев, напарник моего отца в молодости и его предатель чуть позже. Благодаря ему я с братом остался на улице и едва не двинул там копыта. — Я усмехнулся. — Мне нужно напомнить твари, что предавать своих нехорошо.

Я надавил на единственную козырную кнопку, что была в моем распоряжении. Оценив силу эффекта, остался доволен. Акопов долго молчал.

— А просто порешить? — И столько в голосе надежды. Видимо, я реально кого-то зацепил.

— Ты бы просто порешил? — посмотрел ему в глаза. — Он довел мою мать до самоубийства.

Тут уже долгой паузы не было:

— Макар, двойной с водкой! — повысил голос Акопов и бросил взгляд на сына: — Оставьте нас. — Тот скривил морду, но перечить не стал. — Расскажи подробнее, если не возражаешь, — попросил Акопов, когда мы остались одни.

Я покрутил бокал в руке. Хотелось опрокинуть его в горло залпом. Говорить, что это мое личное дело, нельзя, но рассказывать подробности неприятно.

— Отец перед смертью рассказал, как мы оказались в общаге вместо трехкомнатной квартиры в центре. Куваев в какой-то момент просто переступил через дружбу детства, подделал документы, фальсифицировал подписи и отобрал бизнес, в котором они оба пахали с восемнадцати лет. — Позволил себе маленький глоток, покатав алкоголь по языку. — Мать пришла его умолять одуматься. Он загнул ее и отымел…

На этом скулы Акопова дернулись, а брови поползли к переносице.

— …Через неделю она покончила с собой. — Вот теперь можно и залпом. Акопов был солидарен. — Я всю жизнь мечтал о дне, когда смогу его раздавить.

Не планировал напоминать себе все это сегодня, когда проспал с Кристиной несколько часов. Теперь было чувство, что я накурился, или Марика подсыпала мне что-то в вино — как я вообще обо всем этом забыл? А я забыл. За какие-то двое суток меня будто вывернуло наизнанку живыми внутренностями наружу, и я начал чувствовать.

— Понятно, — сухо констатировал Акопов. — Слава, у тебя безупречная репутация. Это хорошо. Но ты перешел дорожку влиятельным людям, Куваев времени не терял — поднял на крыло, кого смог. — Кто бы сомневался. — Ты уверен, что все, что тебе рассказали, правда? — вдруг осторожно добавил он. — Я бы с таким багажом сидел и радовался, что меня не привезли в колбасный цех…

Я хмуро взглянул на него вместо ответа.

— Понятно, — констатировал он. — Ты знаешь, я за своих людей горой. — Знал. Но не знал, что я — свой. Или еще нет? — Я вытащу тебя из этого.

— Из чего? — обнаглел я.

Меня раздражала эта гребаная действительность, в которую меня вернули.