Книга Последнее желание повелителя, страница 81 – Анна Владимирова

— Иди ко мне. – Я пересадил ее к себе на колени и прижал к себе. – Все хорошо?

— Хорошо, – улыбнулась она, прижимаясь ко мне крепче.

Мне нравилось, как она скучает, даже когда мы расстаемся совсем ненадолго. Чувствовать, как женщина каждую секунду тянется к тебе где бы ни была – бесценно. И я готов был благодарить ее за любовь бесконечно.

Для нас двоих мое состояние не стало испытанием. Женя будто была создана для Повелителя-инвалида. Она не жалела, умудрялась поддерживать и смотрела на меня как прежде – не замечая коляски, как на равного. В ее взгляде читалось все, что мне так хотелось видеть: восхищение, любовь, желание… С такой женщиной я мог оставаться инвалидом до конца своей человеческой жизни и ни о чем не пожалеть.

Сам же я чувствовал себя так, будто прожил еще триста лет и все-все, наконец, понял. Из меня будто вытряхнули спесь, что мешала видеть по-другому. Я дорос до Азула. Когда сказал ему об этом, он рассмеялся… и мы выпили весь остаток его настойки. Лампу он отдал мне, обещая, что обязательно с ней разберется. Говорил, что нужны особые обстоятельства, и он все никак не возьмет в толк какие… Но потом Костя привез ему еще более забористую настойку, и я уже плохо помнил разговоры того вечера. А лампу использовал вместо ночника, когда читал ночи напролет или смотрел на Женю. Ее свет оказался виден только мне. Удобно, когда не хочется никого будить.

Я смирился и принял все, до чего довел свою жизнь. Будущее казалось мне ясным как никогда раньше. Теперь мне было не страшно воспитывать достойного сына. Я был уверен и спокоен за его судьбу, ясно видя, что он станет мне достойной заменой. И наслаждался Женей. Моей. От кончиков ушей до хвоста.

Наверное, все дело было в вечности. Теперь, когда ее нет, все стало ощущаться по-особенному. Ближе, ярче, острее… Я наслаждался каждой минутой. Как сейчас. Мне хотелось просидеть вот так с Женей у бассейна всю жизнь, запомнить ее у себя в руках…

— Я тебе сказать кое-то должна… – нарушила Женя тишину осторожно. – Тебе все-таки придется стать папой-котом.

А я вдруг почувствовал, как по венам побежало обжигающее пламя, потекло жидким огнем к животу и оттуда в ноги. Задышал чаще, зажмурился, пережидая головокружение, и осознал… что у меня остановилось сердце… А потом его заполнило чувством такого оглушающего счастья, что… будь я еще человеком, трудно было бы пережить…

— Как вовремя, – задумчиво улыбнулся, позволяя сердцу снова забиться.

— Да? – смущенно улыбнулась Женя. Нервничала.

— Да, – прошептал. – Теперь я уверен, что могу быть хорошим отцом.

— Правда? – щурилась она недоверчиво.

Ну вот как ей сказать, что ее новость снова сделала меня бессмертным? И ее – тоже? И что коляска мне больше не нужна?

— Мне показалось, что человеческое сердце может не пережить такой радости, – улыбнулся я, и она, наконец, поверила. – Когда ты узнала?

— Сегодня, конечно.

Все правильно. От человека у оборотня может быть только оборотень. А у нас и правда будет котенок…

— А еще Азул звонил. Сказал, что ты делал ему какое-то предложение, от которого он не смог отказаться… И они сегодня прилетят всей семьей.

— Очень вовремя, – закатил я глаза, смеясь.

Похоже, у меня появилась семья, которую я, наконец, заслужил.

А лампа больше не будет светить мне в ночи…