Книга Сбежать от зверя. Прощение, страница 26 – Анна Владимирова

Предательница… Спасительница чертова… Ох, сколько жгучей обиды на нее накопилось у волка за это время. И не только у волка. Сдалась она Стерегову…

– Ты его не знаешь…

– А ты не знаешь меня…

– Ты один. И тебе и так плохо.

А сейчас мне что, хорошо?

— В меня стреляли, Марина, и я забыл тебя. Думаешь, так лучше? – тихо вздохнул я, пялясь в потолок. – Кому, мать твою, тут стало лучше?

Нет, я бы и сейчас сделал все точно так же, как и тогда – ушел бы. Она не дала мне повода для последнего рывка. Женщина, которая в тебя не верит и даже не пытается за тебя бороться, мне не нужна.

Подумалось вдруг, что Полина за меня боролась. Я вспомнил, как мужественно она прошла весь ад с рискованной операцией и вернулась ко мне едва ли не с того света. Так боролась, что это дало нам еще целых два года вместе.

Марина сдалась без боя. Сделала лучше? Дурочка… Нет, это не повод оставить ее там, с медведем, с которым что-то не так… Но простить и принять ее назад я не смогу. Что от меня останется после этого? Не знаю.

— Тахир…

— Как ты подкрадываешься незаметно? – продолжал пялиться в потолок.

— Я с оборотнями работаю. – Катя села рядом и принялась меня осматривать.

— Как там твоя бригада быстрого реагирования? – вяло поинтересовался я.

— У одного сотрясение, – скользила она прохладной башкой стетоскопа по груди. – У двоих вывихи плеча.

— Мда, нехорошо вышло.

— Все вспомнил?

— Нет. Помню только, как от сына вышел тем днем. И все. Мне нужно в мою квартиру, чтобы вспомнить, по какому поводу меня так разнесло.

Она попыталась сдержать напряженный вздох, и я перевел на нее взгляд:

— А ты, похоже, знаешь…

— Знаю, да, – даже не дрогнул ее голос. – Тебе позвонили и сказали, что Марина отправилась со Стереговым из больницы. И это поставило «точку» в твоем методичном изматывании и истощении нервной системы.

— Исчерпывающий диагноз, – заставил себя согласиться внешне.

Внутри же ничего не дрогнуло. Будто было что-то еще. А может, и не было. Вместе с воспоминаниями пришли чувства. Да, было очень нелегко тогда. Я бы сказал, что давно себя так не чувствовал. Даже никогда. Самый тяжелый момент жизни – потеря Полины – и тот не оставил внутри такие надрывы. Там было некого винить. Сейчас же я равномерно заполнялся ненавистью от кончиков пальцев до самых ушей. Потому что эти люди и нелюди втягивали меня в какую-то муть, обещая свет. Но света ничто не предвещало снова. И я будто вставал на те же рельсы и давал им всем шансы. Почему? Потому что жить в бегах – меньшее, что я предпочел бы сейчас. У меня есть семья. Исчезнуть – не вариант. Я вытащу Марину. Разберусь со Стереговым. А там – посмотрим…

— Вернись в палату.

— Нет.

— А если сорвешься?

— Дай укол. Сам себе всажу. Не в моих интересах сейчас это.

— Снова не слушаешь.

— Тебе не привыкать. – Я поднялся и посмотрел на свою вымотанную докторку. – Кать, бросай меня любить. Я этого не стою. Больше.

— Раз плюнуть, ага, – поднялась она. – Ладно. Пишу по тебе отказ, и делай что считаешь нужным. Если что – всегда пожалуйста.

— Могу выходить?

— Да, я подпишу все, что скажешь. Только возвращайся сюда ночевать, пожалуйста. Буду наблюдать неофициально.

— Да кто ж тебе даст? – усмехнулся.

— Сейчас я передумаю подписывать выписку, – пригрозила устало.

— Спасибо, Катя.