Книга Мой сводный зверь, страница 46 – Анна Владимирова

— Рус?

— Да, — задумчиво отозвался он. — Значит, пока будем защищать как обычного человека.

— Хорошо.

— Рад, что ты решился. Придешь сегодня? Оформим и обсудим все.

— Да. — Я остановился перед окном и зацепился взглядом за Карину.

Она вела дочь по дороге от леса на участок.

Да, все было бы проще, если бы она знала… И ребёнок находится в таком возрасте, когда легче будет привыкнуть. Но здесь тоже были сложности. Если её дочь будет знать, то мир людей для нее станет на некоторое время закрыт. Либо растить ее вне этого мира, как мать Карины растила ее. Но тогда я останусь просто волком, с которым Ксения иногда будет играть. Выбор непростой. Ведь у нас будут дети. Другие. И их прятать от Ксении точно не получится…

— Эль?

Я сморгнул и отвернулся от окна:

— Да, Рус. Часа через два буду у тебя. Подойдет?

— Жду.

Я отбил звонок и направился на улицу. Но в гостиной меня окликнул отец.

— Эльдар, мне звонила судья, которая занялась делом, — озабочено начал он. — Она говорит, завтра встреча в органах опеки для пересмотра заключения. Нам удалось оспорить решение, по которому у нее имеют право забрать ребёнка.

— Хорошо. Значит, поедем…

— Нам надо будет показать в опеке Ксению. Но с этим мы справимся. Уже все готово, поэтому встреча чисто формальная.

— Ее бывший муж там будет?

— Да.

— Ну, значит, познакомимся. Карине говорил?

— Нет ещё. Мне только сообщили.

— Ладно. Мне нужно к Русу…

Я не сразу заметил, как отец смотрит. Он замер у лестницы и улыбнулся так, будто случилось что-то особенное. А я настолько ушел в свои проблемы, что даже не подумал, как много это мое решение будет значить для Тахира.

— … Да, пап. Я больше никуда не уеду.

Он улыбнулся шире. Глаза его заблестели.

— Хорошо, — кивнул. — Я очень рад.

Я даже нашел на своей морде те атрофированные мышцы, которые отвечали за искреннюю радость. Радость от того, что кто-то за тебя счастлив. Как же было больно — все это время делать больно ему.

— Я рад, что ты рад, — смущенно выдавил. — Пойду скажу Карине, что мне надо уехать.

— Сразу обсудим с ней завтрашний день.

От запаха осенней сырости в груди привычно сжалось от тоски. Я не любил это время. Как и любой зверь. Для волка осень — прелюдия к голоду, потерям и жизни наизнос. Мне все это могло не угрожать, но я так устроил свою жизнь, что смерть грозила мне круглый год. Мне было так легче… Только стоило взглянуть на Карину — и тоска отступила. Может, меня ждет по-настоящему теплая зима?

— Эльдар, а волка нет, — захныкала девочка, завидев меня. — Я искала…

— Я же говорил, у него днем дела…

Я пытался смотреть на ребёнка, но не мог оторвать взгляд от Карины. Она, кажется, замерзла. Съежилась вся в красной курточке, как снегирь на снегу, и нос покраснел слегка. Захотелось утащить её обратно в ванную и повторить вчерашний вечер в деталях.

— …Мне нужно уехать к Русу.

Я сцапал ее и притянул к себе, хмурясь:

— Иди домой. Ты замерзла.

Она кивнула:

— Хорошо.

— Мы все решим и… все будет нормально…

Чувствовал себя не более красноречивым, чем мой волк. Почему-то при свете дня показалось, что мое время и правда кончилось, и теперь у Карины другая жизнь. Для меня в ней было ещё слишком мало места, а жадный зверь требовал себе все. Но пришлось отступить и передать инициативу отцу: