Книга Личная помощница для монстра, страница 56 – Анна Владимирова

— Ты будто мысли читаешь… — выдохнула она с подозрением. — Ты… как это делаешь?

— Просто запиши на мой счет, — улыбнулся. — Согласна?

— Да, — закивала она.

— Тогда твой рабочий день окончен. Мой закончится через час. Вы что любите?

— Суши-роллы, — ответила она, не задумываясь.

— Я понял.

— Пойдешь распекать Прохорова?

— Пусть пока смелости наберется, — усмехнулся я.

— Кажется, ты не хочешь с ним говорить…

— Я не ожидал, — признался я серьезно, и Настя понимающе кивнула.

Оставив ее в палате, я устремился к себе весь в мрачных мыслях. Но думал я не о Дэне. С ним это все — мелкая возня. Да, неприятно, но ожидаемо. Больше бесило, что он взялся давить Настю своим авторитетом. А настоящие переживания вызывал Страхов. Как я ни старался, не мог выкинуть из головы разговор с Артемом. И не мог отделаться от предчувствий, что Страхов не выдержит нового удара, который последует за его попыткой снова встать на ноги. И меня уже рядом не будет.

А еще я думал о словах Артема и антидотах…

Что я чувствую к Насте? Интерес как к женщине или потребность в антидоте? «Никто не показывает свои антидоты», — вспомнились его слова. Все взаимодействие людей с одаренностями и системы контроля таких людей строилось на противостоянии. Так было всегда. Именно поэтому я отказывался от супервизий. Влезут к тебе в голову, выпотрошат все твои спрятанные слабости под предлогом помощи… Нет уж. С Артемом я хотя бы знал, как работать. Если он начнет работать против меня, я замечу. Но, хотелось верить, что не начнет. И что хоть кому-то я могу доверять, черт бы их всех побрал.

Но мысли о предстоящем ужине возвращали в тело тепло. Я обошел пациентов и напоследок заглянул к маленькой Насте. Олега я застал в коридоре. Он говорил по мобильному, стоя у ближайшего окна. И взгляд и выражение его лица показались мне какими-то незнакомыми. Профиль его показался слишком спокойным, будто все усилия или надежды пошли прахом, и с этим уже ничего не поделать. Он принял окончательное решение относительно племянницы?

Заглянув в палату, я обнаружил ребенка у кровати. Кушетка была слишком высокой, чтобы она могла на нее залезть сама. Настя стояла и обливалась тихими слезами, потирая здоровой рукой гипс.

— Насты, что случилось?

— Я упала, — слишком ровно сообщила она.

Не пожаловалась, не искала поддержки, не протянула ко мне руки. Просто стояла и плакала, уверенная, что ей не к кому обратиться в этом мире, и она давно в этом убедилась.

— Иди сюда, — я поднял ее на руки и усадил на кровать, принимаясь осматривать. На лбу ее красноречиво рдела небольшая припухлость. — Ты ударилась головой?

Она кивнула.

— А дядю почему не позвала? Он же за дверью… — Я посветил девочке в глаза, проверяя реакцию зрачков, ощупал руки, ключицы. — Нигде не болит?

— Голова болит. — И она вскинула руку к шишке.

Я вскинул ее на руки и вынес из палаты. И столкнулся с Олегом у двери.

— Что такое? — насторожился он.

— Она упала с кровати, — холодно сообщил я и направился по коридору.

— Как? Что с ней? — ринулся он следом. — Она спала, и я вышел всего на пару минут.

С парой минут он, конечно, сильно наврал.

— Не вините себя, — отмахнулся я. — Вы не виноваты. Но я проведу небольшое обследование, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.