Книга Личная помощница для монстра, страница 27 – Анна Владимирова

Но это была лишь часть правды.

Если бы мне пришлось куда-то бежать от людей, я бы хотел забрать Настю с собой. Да, эгоистично. Но я не был уверен, что выдержу вообще без чьих-либо эмоций в одиночестве. Иногда мне казалось, что это нечто, необходимое мне для жизни также, как другим людям — пища и вода. Но всему свое время.

Только добраться до Насти сразу не вышло. В клинике наблюдался наплыв пациентов — как срочных, так и плановых. Приходилось бесконечно двигать вторых, чтобы принять первых. И, когда я уже решил, что у меня есть свободные полчаса, меня перехватила медсестра из детского отделения:

— Радислав Романович, у нас там малышка пять лет…

— Я понял, иду.

Конечно, от персонала не укрылось, что я умел договариваться с детьми так, как никто другой. Иногда меня это раздражало, потому что казалось, будто все вокруг просто не хотят больше слышать друг друга и детей и им просто нужно это свалить на меня. Что может быть проще, чем найти подход к ребенку? Они же все одинаковые. Всем одинаково страшно, а успокоить их, как взрослых, рационализируя ситуацию, не выйдет.

Но пациентка оказалась не такой, как все. Ее привел дядя, которому, на первый взгляд, не было до нее особого дела. Ребенок сломал ключицу еще вчера, но в клинику ее привели только сегодня. Когда я подошел в смотровую, дядя девочки расхаживал по коридору, эмоционально разговаривая по мобильнику. Ребенок ежился на кушетке с отрешенным видом и держался за пострадавшую руку. Рядом с ней сидела медсестра с чашкой какао, но, видимо, это не помогало. Да и как оно могло помочь?

— Привет, — улыбнулся я девочке, покосившись на коридор, но мужчина не думал прекращать разговор, и я решил закрыть двери кабинета и прошел к девочке.

На мое приближение она съежилась еще больше.

— Как тебя зовут?

— Настя, — тихо ответила она.

Какое совпадение.

— А меня — Радислав. Я — доктор, и хочу тебе помочь с рукой.

Она только мотнула головой и сжалась. Сердечко девочки стучало быстро, испугано, а эмоции рисовали мне безрадостную картину. Она была совсем одна. Каждый день. Отголоски застарелого горя, которое никому не высказать, казались уродливой коркой из запекшейся крови и остатков опаленной кожи.

— Ты в садик ходишь? — спросил я.

Она кивнула.

— А как так получилось, что ключица сломана?

— Упала.

— Тебе было больно, да?

— Да.

— А дяде говорила?

Она кивнула.

Тут послышался стук в двери, и в смотровую вошел тот самый тип из коридора.

— Здравствуйте, я — дядя Насти.

— Здравствуйте, — поднялся я.

— Мне сказали, что у нее сломана ключица.

— Да.

— Насколько серьезно все?

— Все выглядит довольно благоприятно.

— Хорошо. А когда можно забрать ее?

— Я бы оставил ее на пару дней здесь.

— Из-за сломанной ключицы? — удивился он.

— Можно вас на пару слов? — кивнул я на коридор. Когда мы вышли, я сразу перешел к главному: — А где родители ребенка?

— Отец их бросил, а сестра умерла полгода назад, — хмуро ответил тот.

— Понятно. Позвольте заметить, что у вас, кажется, нет времени сейчас на Настю. А она не даст себя так просто загипсовать.

— Почему? — неподдельно удивился он.

— Из-за того, что ее привели через сутки, ей больно двигать рукой. Кроме того, ей придется остаться без руки на целый месяц, и нужно будет ее к этому подготовить психологически. Понадобится уход и помощь, а в садик она ходить не сможет.