Книга Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1, страница 171 – Тан Ци

— Я вручил ее тебе в целости и сохранности, почему же ты сломил ее?

Жун Юань лишь поднял голову и спокойно сказал:

— Пусть так, но Цзыюэ разбилась в моих объятиях.

Меч Жун Сюня дрогнул, оставив на шее правителя тонкую кровавую полоску, но он не придал этому значения.

— За все эти годы ты сделал для меня самые благожелательные вещи: первую – два года назад, когда подарил мне Цзыюэ, вторую – сегодня, подняв против меня мятеж.

В его опустевших глазах появилась тень насмешки.

— Но я знаю, что единственное, о чем ты сожалеешь в своей жизни больше всего, – это о том, что приказал Цзыюэ отправиться ко мне во дворец.

Жун Сюнь смотрел на него и через мгновение словно поник. Спустя время горько произнес:

— Когда она уходила, как она выглядела? Какую боль ей пришлось вытерпеть?

Он равнодушно ответил:

— Даже если бы и пришлось, что в этой жизни она не смогла бы вынести?

После этого Жун Юань отрекся от престола, передав свое место Жун Сюню, а потом и вовсе переехал в свою загородную резиденцию на горе Дуншань, чтобы пытаться поправить здоровье. Это как раз был пятый месяц, и цветы вишни медленно увядали. Все это было занесено в летописи. Таким образом эра Цзин-хоу царства Чжэн и подошла к своему концу, оставив потомкам лишь несколько страниц.

На следующий год, когда вишни зацвели по всей горе Дуншань, наступил тот самый последний день, о котором некогда ему говорил Байли Юэ. Я знала это, потому что с движением моих пальцев с кровавых струн капала кровь, а это означало, что воспроизводимая сцена подходила к своему логическому завершению.

Перед глазами стоял изумрудный горячий источник, за которым росла роща вишен. Трава зимнего соблазна, похоже, не так сильно мучила Жун Юаня и доставляла ему неудобства. Во всяком случае он выглядел хорошо, только разве что похудел. Но я быстро отбросила эту мысль – это был последний день, и необычное сияние на его лице, должно быть, было лишь временным улучшением перед смертью.

Отблески заката растянули на горизонте золотисто-алый шелк, окутав вишневую рощу за источником, сделав ее яркой и сверкающей, как красный снег. Он спокойно отдал распоряжение стоявшему позади мальчику-слуге:

— Сегодня мне намного лучше. Принеси пару книг, я хочу немного понежиться в источнике.

Мальчик, топая, побежал по направлению к библиотеке. Жун Юань же не раздеваясь зашел в воду. Опираясь на стенку резервуара, он вытащил из рукава одну искусно сделанную игральную кость. Это была та самая кость, которую подарила ему Ингэ. Она думала, что та раскрошилась, развеявшись по ветру той ночью в безлюдных кварталах, однако в тот момент кость спокойно лежала у него на ладони.

Он внимательно посмотрел на кость, и в этот момент его темные, точно тьма, зрачки были подобны весенним водам реки: такие же неразрывные и нежные. Спустя долгое время он сжал ее, закрыл глаза и улыбнулся. Поблизости раздался жалобный вопль какой-то неизвестной птицы. В роще, что росла за источниками, внезапно вспыхнул пожар. Огонь, словно свирепый тигр, быстро распространялся, в мгновение ока заполнив все небо. Деревья трещали, словно журчащее масло на сковородке. Красные вишневые лепестки танцевали в огне, похожие на красных мотыльков. Отблески пламени делали лицо Жун Юаня особенно красивым, но в этом палящем жару его глаза больше не открывались.