Книга Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1, страница 147 – Тан Ци

Чтобы вести дела, надо уметь угождать другой стороне. Если ты можешь отдать ей свою жизнь, не то что убийца или простой головорез, даже сашими мгновенно растает от умиления. Не знаю, понимал ли это Жун Юань, но вне зависимости от его осознания данного факта в ту ночь накануне Нового года во дворце, когда огромный взрослый снежный барс взбесился и в ярости бросился на Ингэ, вместо того чтобы первым отскочить в сторону, он повернулся лицом к животному и утянул к себе за спину Ингэ, которая уже собиралась среагировать. Он хотел защитить свою любимую жену.

В искусстве фехтования Жун Юань не уступал никому в царстве Чжэн и был первым мастером. В народе говорили, что меч Цзин-хоу мчался вихрем и был молниеносно быстр. Разглядеть его движения было невозможно – ты видишь лишь вспышку холода, и вот клинок уже вернулся в ножны, а разрубленный человек понимает, что его разрубили, только когда Жун Юань уже развернулся и ушел… И по идее, имея столь стремительную технику владения мечом, убить одного снежного барса не должно было составить никакого труда. Но загвоздка была в том, что это был семейный праздничный ужин в канун Нового года и Жун Юань был без меча. Как бы ни были быстры рефлексы тела, но с человеком за спиной скорость уклонений сильно снижается.

Движения снежного барса на охоте и так были невероятно стремительны, но после того, как он пришел в неистовство, зверь достиг крайней степени своей скорости. Замахнувшись острыми когтями, он безжалостно прочертил по незащищенному левому плечу Жун Юаня. Присутствующие там семь жен в один голос завизжали. В то же время, воспользовавшись моментом, когда лапы снежного барса были прижаты к земле, подбежавшие стражи наконец вонзили клинок в спину твари. Барс взревел от боли и набросился на этого стражника, откусив тому половину руки. К счастью, его сослуживцы неплохо отреагировали и в мгновение ока плотной шеренгой встали за раненым Жун Юанем. Но кто же знал, что после удара зверь взбесится пуще прежнего? Бросившиеся вперед стражи либо умирали, либо падали от нанесенных ранений один за другим.

Лицо Ингэ стало белым. Быстрым взмахом руки она выхватила меч из рук стоящего неподалеку стражника. Жун Юань еще сильнее нахмурился, развернулся и ловко завладел только что доставшимся ей длинным мечом, а потом толкнул Ингэ прямо в объятия подоспевшего на помощь Жун Сюня.

Десять ли дворцовых фонарей, тысячи цветов – редкая для зимы красота. Но все же в одно мгновение свет фонарей окрасился холодным блеском клинка, а цветы пропитались запахом крови. Молодой правитель царства Чжэн непринужденно держал в руках клинок под серебристым светом холодной луны. Его тело двигалось так же быстро, как падающая звезда. Там, где проносился блеск клинка, текли реки крови. Яростно боровшийся изо всех сил снежный барс с грохотом рухнул на землю. Его голова, словно оторвавшееся от стебля соцветие гортензии, покатилась по земле.

На мгновение в саду воцарилась полная тишина. Губы Ингэ задрожали. Она оттолкнула Жун Сюня и в громоздких длинных одеждах со всех ног, временами спотыкаясь, поспешила к Жун Юаню, держащему в руках меч. Она протянула руку, чтобы коснуться его раненого плеча, но была ужасно напугана увиденной картиной. Темная кровь заливала его серебристо-голубые одежды. Выражение лица у него было таким же, как всегда, он лишь слегка нахмурился, глядя на нее, и недовольно произнес: