Книга Божество в камне, страница 104 – Оксана Пелевина

Сомневаясь, девушка начала пятиться назад, но вдруг дверь в тронный зал распахнулась и из неё вышел Пьетро. Увидев растерянную девушку, он тотчас опустил глаза в пол. После событий в башне Сен-Жак Пьетро опасался пересекаться с бывшей фрейлиной.

— Мне доложить королю о твоём визите? – тихо пробормотал юноша, стараясь не смотреть на девушку.

— Я пришла… нет… то есть да… пожалуй, лучше доложить.

Кивнув, Пьетро вновь скрылся за дверью, а выглянув обратно, произнёс:

— Его Величество ждёт тебя, можешь войти.

Резко выдохнув, чтобы избавиться от волнения, Мадлен направилась в тронный зал. Войдя в просторное помещёние, девушка бросила взгляд на королевский трон. К её удивлению, тот оказался пуст. В недоумении обернувшись, Мадлен, наконец, отыскала Наваррского.

Прислонившись спиной к стене, король, усмехаясь, поигрывал короной, что держал в руках. Золотой обруч – символ королевской власти – сейчас был для Анри не более чем игрушкой. Подбросив корону в воздух, Наваррский ловко поймал её. Оттолкнувшись от стены, сделал шаг навстречу девушке и, наконец, водрузил корону на свою голову.

— Признаюсь, Мон Этуаль, не ожидал увидеть тебя здесь. Но я бесконечно рад, что ты сама пришла ко мне. После нашего возвращения я в некотором роде опасался навещать тебя. Всю поездку в Лувр ты была так холодна ко мне. И я стал думать, что тебе неприятно моё общество.

Под пристальным хищным взглядом Наваррского Мадлен почувствовала себя неуютно. В ней вновь столкнулись в непримиримой борьбе два совершенно разных чувства: страх и желание. Мадлен отчётливо ощущала опасность, исходящую от Анри.

Девушка знала: он был её палачом, её погибелью. Но, несмотря ни на что, она не могла избавиться от желания, что вновь и вновь влекло её к королю. Она могла бояться его, избегать, но рано или поздно снова оказываться напротив него. Вскинув голову, Мадлен заглянула в глаза Анри, пытаясь пробиться сквозь пелену притворной насмешки.

— А вы никогда не размышляли над тем, отчего всё это происходит? – осторожно поинтересовалась фрейлина.

— Размышлял, и не раз, – дал ответ Анри.

— И к какому выводу вы пришли?

Анри, не отрывая от девушки хитрого взгляда, вплотную приблизился к ней. Его рука медленно поднялась в воздух, желая мягко коснуться ладонью нежной женской щеки. Мадлен не сопротивлялась, не отталкивала его, но и не шла ему навстречу. Девушка замерла, став мраморной статуей: красивой, но холодной, желанной, но лишённой огня. Видя её показное равнодушие, Наваррский опустил руку, так и не коснувшись гладкой кожи.

— Что бы я ни делал, как бы себя ни вёл, ты всё равно боишься меня.

Не веришь, что я смогу уберечь тебя.

— Как? Отдав на растерзание древнему божеству?

— Я не позволю ему причинить тебе вред. Сделай то, что он просит, и…

— …и он просто оставит мне в покое? Отпустит на все четыре стороны?

От напора и внезапной решимости, что загорелась в глазах девушки, Анри оторопел. Он мог бы соврать, ответив то, что крутилось у него на языке, но под пристальным взглядом женских глаз впервые не смог солгать.

— Он не отпустит тебя. Никогда. Так мне сказал культ. Ты нужна Абраксасу. Он хочет, чтобы ты была рядом.

Мадлен едва сумела сохранить лицо, чудом не поддавшись накрывшей её панике. Она догадывалась об этом. Что-то подсказывало ей: Абраксасу от неё нужно нечто большее, чем участие в ритуале.