Онлайн книга «Мрачное наследие»
|
— Это уже слишком, сестра, – голос Тьерри, наконец, стал серьёзнее. – Да, я совершал много необдуманных поступков, признаю. Но я не глупец и не хуже тебя обучен тому, как следует себя вести в высшем обществе. — Надеюсь, ты воспользуешься этими знаниями, – произнесла Селеста, смягчившись. – Мне нужно сообщить о твоём прибытии начальнику королевской стражи. И распорядиться, чтобы тебе подготовили покои. Идём, по дороге покажу тебе замок. — Вот, – улыбнулся Тьерри. – Это уже другой разговор. Как только Селеста и Тьерри скрылись в дверях замка, Мадлен отправилась в свои покои. Вернувшись в комнату, девушка вдруг осознала, что ей совершенно некуда спешить. Мадлен присела на край кровати и по привычке запустила руку под подушку. Пальцы коснулись прохладной кожи старого дневника. Вытащив потрёпанную книжицу, фрейлина с грустью покрутила её в руках. «Дедушка, дедушка, куда ещё заведут меня твои ошибки». Девушка хотела спрятать дневник обратно, погружаться в прошлое Нострадамуса ей сейчас не хотелось. Но видения никогда не спрашивали разрешения, чтобы ворваться в сознание юной прорицательницы. Миг – и покои, в которых находилась Мадлен, исчезли, уступив место совершенно другой картине. В пустом доме на опушке леса, подле камина сидел Мишель Нострадамус. Месяц назад будущая королева Франции Екатерина Медичи, посетив обитель Абраксаса, вернулась в Лувр. Нострадамус никогда не питал иллюзий по поводу совместного будущего со своей высокородной возлюбленной. Он знал, что рано или поздно Екатерина вернётся в Лувр к мужу, будущему королю. Но, несмотря на это, её отъезд стал для него тяжёлым испытанием. Екатерина стала первой женщиной, сумевшей наполнить чувствами зачерствевшее после смерти жены и дочери сердце Мишеля. «Меня утешает лишь мысль о том, что теперь, получив то, о чём так мечтала, Екатерина станет счастливее», – думал Мишель. Погрев руки у горящего очага, Нострадамус достал стопку писем. В каждом из них содержалась просьба о помощи. Узнав о его целительском даре, врачевателю писали люди со всех концов Франции. Прежде чем вскрыть новое письмо, Мишель задерживал взгляд на сургучной печати её отправителя. «Голубь и колосок – видимо, родовой герб. А здесь одни лишь инициалы – скучно. Хм, и почему у людей не хватает фантазии зашифровать в своей печати что-нибудь стоящее… В конце концов, не каждый прочтёт их письмо, а вот печать увидят многие. Однажды тоже заведу привычку писать письма. И в свою печать я помещу тайну, открыть которую смогут лишь избранные». Дом Нострадамуса растворился в пелене времён. Вернув себе возможность мыслить, Мадлен задумалась: «Какое странное короткое видение. Совсем не похоже на то, что дедушка показывал мне раньше. Как будто этой записи не должно быть или вовсе нет в его дневнике. Словно это воспоминание попало сюда случайно. Но, может быть, в нём тоже есть смысл?» Убедившись, что дневник больше не хочет показывать ей прошлое, девушка спрятала книжицу под подушку. Вдруг к горлу внезапно подступила тошнота, перед глазами будто из ниоткуда появилось облако мошкары. «Что со мной?» Боясь упасть на пол, фрейлина присела на кровать. Что-то происходило, но девушка никак не могла понять, что именно. Сквозь её сознание пробивалось видение, но впервые это были отдельные вспышки, являющие расплывчатые образы. «Ничего не понимаю, что за странности…» – Мадлен схватилась за виски и зажмурилась. Вспышки будто стали ярче, и фрейлине с огромным трудом, но всё же удалось рассмотреть несколько смазанных образов. «Что-то круглое… Камень? Нет, амулет! Точно! Тот, что некромант передал Нострадамусу. Дорога, поле… Не вижу, не могу разобрать, но чувствую – это место мне знакомо… Я поняла! Дорога в Блуа, у самого въезда в город. Что же ещё? Кажется, это человек… Но кто? Тёмное одеяние, лица не видно. Пепельные волосы… Это Калеб!» |