Книга Мрачное наследие, страница 103 – Оксана Пелевина

Мадлен спустилась по крутой лестнице и вышла из каменных стен аббатства. Девушку никто не остановил. Казалось, все забыли про неё, но это была лишь видимость. Фрейлина кожей чувствовала, что, попытайся она выйти за периметр, покинуть остров, её тотчас схватит стража Генриха. Пойдя по одной из дорожек, ведущих во внутренний двор аббатства, девушка вышла к монастырскому кладбищу. Здесь было тихо и даже по-своему уютно. Это место не навевало страх, а дарило успокоение. Фрейлина решила задержаться здесь. Блуждая между могил, Мадлен читала имена почивших, выгравированные на мраморных плитах. Рядом с одной из могил, чуть сгорбившись, трудился послушник. Судя по скромной даже для монаха одежде, он был одним из тех, кто, добровольно отрекшись от светской жизни, выбрал путь единения с Богом. Проходя мимо него по узкой занесённой снегом тропинке, фрейлина легко задела послушника рукой. Он обернулся.

— Прошу прощения, месье, – извинилась девушка, подняв глаза на послушника.

Но стоило Мадлен заглянуть в лицо мужчины, поднявшего на неё взгляд, как она опешила, застыв на месте.

— Не может быть… Это Вы, – зашептала Мадлен.

Мужчина растерянно всматривался в лицо девушки, не понимая, чем вызвал у неё такую реакцию.

— Сезар Бордо? – наконец спросила Мадлен, узнав в послушнике лучшего друга Мишеля Нострадамуса.

Услышав из уст фрейлины это имя, мужчина широко раскрыл глаза и, кажется, побледнел.

— Вы, видимо, обознались. Я Жюль, – быстро протараторил он. Но Мадлен не поверила его речам.

— Что с вами стало? Вы не постарели, кажется, ни на день с тех пор, как заключили сделку с Абраксасом.

От имени коварного бога времени Сезар чуть не лишился сознания.

— Откуда вам всё это известно? – испугался он. – Кто вы?

Девушка не стала лгать ему.

— Моё имя Мадлен Бланкар. Мишель Нострадамус – мой дедушка.

Сезар сделал глубокий вдох и замер. Его глаза, прищурившись, начали быстро блуждать по лицу фрейлины.

— Внучка Мишеля? – не веря сам себе, прошептал Сезар.

— Да, – снова подтвердила Мадлен. – Моя мать, Магдалина Бланкар – дочь Мишеля Нострадамуса.

— Магдалина… я помню её совсем малюткой, – Сезар покачал головой, погрузившись в воспоминания о прошлой жизни. И вдруг удивлённо поднял на девушку заинтересованный взгляд. – Ты знаешь обо мне, о сделке с Абр… о сделке, – произнести вслух имя бога Сезар не смог. – Значит, умеешь заглядывать в прошлое, как Мишель?

— Да. Его дар перешёл ко мне.

— Этого следовало ожидать…

— Почему?

— Дары Абра… этого бога просто так не исчезают, если пришли в наш мир.

— Что случилось с вами после сделки?

Сезар заметно погрустнел, наглядно демонстрируя, что это болезненная для него тема.

— Заключив сделку, я с ужасом обнаружил, что не могу больше написать ни строчки. Муза навсегда покинула меня, став платой за долгую жизнь. Время шло, мои старые творения так и остались невостребованными публикой и не сыскали славы. Новых написать я не мог. Я просил о возможности дожить до того момента, когда мои стихи будут звучать по всей Франции. Но этого, вероятно, никогда не произойдёт. А потому и жизнь моя не кончается, она длится уже многие десятки лет и будет длиться бесконечно. Но без поэзии жизнь потеряла для меня краски, потеряла смысл. Многие желали бы оказаться на моём месте – жить без страха умереть. Но этот дар стал для меня проклятием. Пятнадцать лет назад я, устав скитаться, поселился в этом аббатстве, надеясь на помощь Господа. Но пока он глух к моим мольбам.