Книга Тайна последнего предсказания, страница 48 – Оксана Пелевина

Фабьен, задумавшись, поник головой.

— Верно.

— А теперь ответьте вы, что случилось, почему вы задали мне этот вопрос? – осмелев, поинтересовалась Мадлен.

— Это неважно, мадемуазель.

— Важно, месье Триаль. Мы с вами стали невольными носителями одной тайны. Я хочу знать, почему вы обвиняете меня в том, чего я не совершала?

Фабьен помялся, явно не желая продолжать этот разговор. Но пытливый взгляд фрейлины не оставил ему шансов избежать объяснений.

— Вы ведь помните, что всё ещё должны держать язык за зубами? – уточнил гвардеец. Мадлен согласно кивнула:

— Помню.

— Тело Жозефины Ранье пропало, – тихо произнес Фабьен. – Я полагал, что в этом можете быть замешаны вы.

— Я? Но как? – возмутилась фрейлина.

— Вдруг вы кому-то рассказали об увиденном в мертвецкой?

— Этого не было. Кроме того, стань я похитителем, сделала бы это ради одной-единственной цели – вернуть Жозефину семье. Но родители несчастной всё ещё в Лувре и пребывают в неведении, – выпалила возмущенная фрейлина. – Как давно пропало тело?

— В ту же ночь, когда я принес его в мертвецкую.

— И вы узнали об этом только сегодня?

— Анатом боялся сказать мне раньше.

— Вы наконец откроете тайну, что случилось с мадемуазель Ранье? – пользуясь возможностью разговорить Фабьена, спросила девушка. Но гвардеец оказался неприступен.

— Вас это не касается, Мадлен. Ваше дело – молчать о том, что знаете. На этом всё.

— Что будет, если я кому-то проболтаюсь? – чтобы позлить месье Триаля, уточнила фрейлина.

— Чтобы вам было неповадно даже думать об этом, знайте: я отправлю его под замок в Бастилию.

— Даже если этим кем-то окажется мадемуазель Моро? – мило поинтересовалась Мадлен.

Услышав имя Селесты, Фабьен изменился в лице.

— Не смейте вмешивать мадемуазель Моро в дела короля.

— Дела короля? Так, значит, его величество знает, что случилось с Жозефиной? – подметила Мадлен.

Фабьен недовольно зарычал.

— Мадемуазель Бланкар, вам лучше обо всём забыть. Занимайтесь приготовлениями к маскараду, помогайте королеве с нарядами и не суйте свой нос куда не следует.

Развернувшись, гвардеец бросил на фрейлину суровый предупреждающий взгляд и направился прочь. Лишь оставшись в коридоре одна, Мадлен поняла, что её тело подрагивает от напряжения.

Чтобы успокоиться, девушка вернулась в свои покои и, сев на постель, запустила руку под подушку, достав оттуда дневник деда. В последние недели созерцание вырванных страниц превратилось для фрейлины в своеобразный ритуал. Она до конца не понимала, чего ждёт от пустой книжицы. Но, чувствуя под пальцами старую кожу, чаще всего находила временное успокоение.

Вот и сейчас, держа в руках раскрытый дневник, Мадлен пыталась привести в порядок свои мысли. Девушка провела ладонью по форзацу, коснулась переплёта, осторожно скользнула подушечкой пальца по фрагменту первой из вырванных страниц. В этот миг мир, каким его знала фрейлина, перестал существовать. Водоворот образов подхватил сознание девушки и закружил в странном хаотичном танце. Когда сознание прояснилось, перед внутренним взором Мадлен возник письменный стол. Его потёртая поверхность была завалена исписанными пергаментами и сломанными перьями. Склонившись над толстой книжицей в кожаном переплете, за столом сидел пожилой седой мужчина. Он не называл своего имени, но Мадлен знала: она видит прошлое своего деда. За старым деревянным столом сидел Мишель Нострадамус и трясущейся то ли от старости, то ли от волнения рукой выводил чернилами строчки текста. Будто взглянув на пергамент его глазами, Мадлен прочла: