Книга Трансильвания, страница 86 – Оксана Пелевина

— Ты можешь ни о чем не волноваться, – мягко, успокаивающе произнес Ирвинг. – Я буду здесь, пока ты не уснешь.

Сев на пол подле кровати, Ирвинг повернулся к девушке.

— Спасибо, – с благодарностью тихо прошептала Талия.

На душе сразу стало спокойнее. Страхи не ушли полностью, но отступили в тень. Поправив одеяло, Талия опустила голову на подушку.

Но закрыть глаза так и не смогла. Уставившись в потолок, она долго прислушивалась к звукам за окном, боясь услышать что-то лишнее. Вдруг ее руки, лежавшей поверх одеяла, коснулась теплая мужская ладонь.

— Все еще страшно?

— Не могу отделаться от дурных мыслей, – честно призналась Талия. – Мне все кажется, если я закрою глаза, случится что-то страшное…

В эту минуту в голове закружился водоворот жутких картин. Вот кто-то ломится в их дверь, что-то отвратительно неживое поджидает под окном.

Но, к своему удивлению, Талиша поняла, что все эти страхи затмевал один, такой простой и в то же время невероятно пугающий: она боялась, что, проснувшись, не найдет в комнате Ирвинга. А потом узнает, что и его жизнь оборвалась в этой глуши.

Талиша задрожала.

«Нет, нет, этот кошмар больше не повторится, не повторится!»

Она сама не заметила, как, пытаясь прогнать эту жуткую мысль, крепко схватила Ирвинга за запястье. Он не сопротивлялся, с пониманием и сочувствием смотря на ее напряженное лицо.

— Талия… – позвал он.

— Талиша… – поправила девушка. – Этим именем меня зовут только близкие.

— Талиша… – тихо повторил Ирвинг, прислушиваясь к звучанию незнакомого, но приятного имени. – А мне нравится. Талиша…

Взглянув на девушку, Ирвинг подвинулся ближе, не выпуская из своей ладони ее руки.

— Знаешь, в детстве я очень боялся темноты. Не мог сомкнуть глаз, видя повсюду жуткие тени. И мама каждую ночь пела мне колыбельные, дожидаясь, пока я успокоюсь и, наконец, усну. Хочешь, я спою тебе?

Удивленная его предложением, Талия кивнула.

— Тогда закрывай глаза, – попросил Ирвинг.

Помедлив пару секунд, девушка повернулась на бок и прикрыла веки. А Ирвинг, быстро облизнув губы, улыбнулся и затянул негромкую песнь:

— Мерцай, мерцай, маленькая звездочка. Мне так любопытно, кто же ты на самом деле… – мягкий голос Ирвинга начинал убаюкивать. Веки тяжелели, а уставшее тело, наконец, обретало покой. Слыша тихий мужской голос, Талия позволила себе расслабиться. Спустя некоторое время страх полностью исчез.

Осталась лишь негромкая колыбельная, звучавшая где-то поблизости. Уже засыпая, девушка поймала себя на мысли, что в обычное время заставила бы ее зардеться румянцем:

«Я бы хотела каждую ночь слышать его голос…»

Вскоре сон взял над ней верх. Допев очередную песню, Ирвинг взглянул на девушку.

Теперь ее лицо было спокойно и расслаблено. А на губах блуждала тень улыбки.

«Спит», – понял Ирвинг.

Время шло, а юноша все не решался подняться на ноги. Он понимал, что выполнил просьбу и теперь мог, затушив свечу, лечь в постель. Но что-то не отпускало его. Протянув к девушке вторую руку, Ирвинг легко пробежал пальцами по ее волосам. Нежно скользнул по щеке. Его дыхание вдруг стало тяжелее, глубже. А тело, поддавшись неведомой силе, наклонилось вперед, нависая над спящей красавицей. Ирвинг застыл, завороженно глядя на девушку, что знал всего несколько дней.