Книга Трансильвания, страница 71 – Оксана Пелевина

В гостиной повисла немая гнетущая тишина. Талия, обхватив себя руками, пыталась понять и принять доводы сестры. Каталина давала ей время, умоляюще глядя в глаза. Наконец, Талия заговорила:

— Еще вчера ты сама запрещала мне и думать о том, чтобы поехать с тобой.

— Все изменилось. Теперь я не могу оставить тебя здесь одну.

— Господи, Каталина, я даже представить не могу, что значит сбежать из дома.

— Знаешь, а Ирвинг очень обрадовался, узнав, что ты едешь с нами, – будто невзначай заметила Каталина.

— К чему ты это сказала? – с подозрением переспросила Талия.

— Надеялась, этот аргумент поможет тебе принять верное решение.

— Ну хорошо, хорошо. Я сделаю, как ты хочешь, Катиш, поеду с тобой. Но знай, Ирвинг здесь ни при чем.

«Ну, конечно, сестренка, ну, конечно», – мысленно усмехнулась Каталина.

Теперь, когда решение было принято, девушки, полные тяжелых дум, отправились собирать вещи.

Через пару часов, как и планировалось, Ирвинг с чемоданом появился у калитки дома Эстерхази. Девушки уже были готовы. Отыскав водителя, согласившегося довести их до границы с Трансильванией, они выехали из Дебрецена. Проезжая по знакомым улицам, Каталина вспоминала свою последнюю поездку с отцом. В тот раз она была готова выпрыгнуть из автомобиля, лишь бы остаться дома. А сейчас, забыв обо всем, сама бежала навстречу неизвестности.

До деревни Бралуй путники добрались лишь следующим вечером. Дорога оказалась сложнее, чем они предполагали. По пути автомобиль заглох, и им пришлось спешно искать другого водителя. Теперь, высадившись на окраине деревни, Ирвинг, Каталина и Талия шли по единственной улице, проходившей по центру селения. Их появление не осталось незамеченным. Жители вновь с любопытством взирали на чужаков, забредших в их края. Наконец, у крыльца одного из домов девушки заметили знакомую фигуру.

— Это местный староста – Драгош, – пояснила Ирвингу Каталина и громко окликнула мужчину.

— Добрый вечер, господин Драгош. Вы помните нас?

Услышав свое имя, староста обернулся. И в мгновение ока выражение его лица изменилось. В глазах отразился немыслимый ужас. Мужчина заметно побледнел и едва различимо прошептал:

— Зря вы вернулись… очень зря…

Из дневника барона Эриха фон Рифхогеля:

«Мое опекунство над дочерьми Петера вступило в законную силу. И отныне моя привычная жизнь должна значительно изменится. Талия – младшая из сестер, уверен, не доставит проблем. Она покладистая девушка, послушная, с ней можно договориться. С Каталиной же все сложнее. Ее скверный характер порой доводит до безумия. И я боюсь представить, сколько сил и времени потребуется, чтобы найти с ней общий язык…»

Венгерский городок Дебрецен, стоявший на границе с Трансильванией, привык пфосыпаться рано. С первыми лучами солнца улицы начинали оживать, наполняясь гомоном людских голосов, звуком шагов и гулом редких, но громких автомобилей. Спустя несколько часов после рассвета Эрих фон Рифхогель вышел из ворот своего поместья и направился к дому семьи Эстерхази. Эту ночь, по мнению барона, сестры впервые после смерти отца провели в полном одиночестве. И теперь, исполняя роль опекуна, Эрих спешил проверить своих подопечных. Добравшись до дома Эстерхази, барон поднялся на крыльцо и нажал на звонок. Выждав около двадцати секунд, Эрих позвонил снова. За дверью царила тишина. Прислушавшись, барон не услышал ни шагов, ни единого шороха. Понимая, что девушки могут все еще находиться в постели или спешно натягивать платье, чтобы спуститься вниз, барон тем не менее начинал нервничать. Долгое ожидание утомляло его и заставляло разум рождать тревожные мысли.