Книга Трансильвания, страница 148 – Оксана Пелевина

«Она выглядит такой потерянной, одинокой. Оставлять ее одну в таком состоянии просто бесчеловечно».

При ином раскладе, Кристиан вызвался бы остаться в городе, чтобы присмотреть за Талией. Но это предложение вызвало бы вопросы и у барона, и у Ирвинга. А сейчас нельзя было вызывать лишних подозрений.

Зайдя в здание почты, Кристиан присел за один из столов и начал обдумывать текст будущей телеграммы. Сообщая своим спутникам о необходимости отправить весточку мистеру Мейхеру, Кристиан врал. Письма от юноши ждал совсем другой человек.

Истван Сарваш уже наверняка изнывал от нетерпения, надеясь как можно скорее получить сведения, за которые заплатил. И Кристиан не мог его подвести, понимая, что его молчание может обернуться новыми проблемами. Сейчас чувство вины как никогда скребло его сердце. Сжимая зубы и зажмуривая глаза, Кристиан старался унять ту немую невысказанную боль, что рождалась в его душе.

«Я чувствую себя последним ничтожеством, поступая так подло. Но я давно стал заложником той ситуации, что сложилась вокруг меня. Уже сделал шаг, который определил мое будущее, я уже стал подлецом и предателем, и этого не отменить. Сейчас я должен думать о своей семье. Попытаюсь обмануть Иствана – подведу их. А потому должен сообщить ему все, что узнал».

Меньше чем через час мужчины вновь встретились в центре Брашова. Они были готовы выдвигаться в сторону птичьих болот. И, не теряя времени, поспешили по дороге, ведущей прочь из города. Погруженные в мысли о поисках девушки, никто из них не заметил, что с тех пор, как они вернулись в Брашов, за ними неустанно следила пара цепких глаз. Не привлекая к себе внимания, ловкая, осторожная фигура следовала за ними, словно тень. Она уже знала, что случилось прошлой ночью, ей были известны их дальнейшие планы. Оставалось лишь продолжить слежку, чтобы позже поделиться этими новостями с тем, кто ждал их с особым нетерпением.

Из дневника Ренаты Лист:

«Птичьи болота – места совершенно непроходимые, дикие, прекрасные в своей первозданной красоте. Неудивительно, что именно здесь гнездятся самые редкие птицы. Я желала бы получше изучить эти места, но гиблые болота пока останавливают меня. Проводников в этих краях не найти. Однако я не теряю надежду. Есть один человек, что способен провести меня через болота. И я полагаюсь на его помощь…»

В холодной землянке Каталина провела целую ночь. О том, что наступило утро, она узнала, лишь присмотревшись к двери. Сквозь неплотно прибитые доски вместо непроглядной тьмы теперь пробивался тусклый свет. Ноги и руки ужасно замерзли, и Каталина уже вовсе не чувствовала своих пальцев. В желудке было пусто. Но думать о еде девушка сейчас не могла. Все, что ее заботило – ищут ли ее? Найдут ли? Наконец, Хельсинг, лежавший у двери, поднял голову и прислушался.

«Кто-то идет», – поняла Каталина.

Она оказалась права: спустя минуту дверь в землянку распахнулась. На пороге появился ее вчерашний похититель. Пройдя глубь землянки, он бросил на полог ворох тряпок, а на стол поставил миску с похлебкой.

— Переоденься и поешь, пока не померла от холода и голода.

— Я не стану снимать свою одежду и надевать чужие вещи, – с заметным отвращением в голосе произнесла девушка.

— Тогда долго ты тут не протянешь. Скажешь, что не будешь есть – придется заставить тебя. Пока ты не окажешь мне услугу, ради которой и пришлось отлавливать тебя, никуда не уйдешь. Умереть пока я тебе тоже не дам. Так что не заставляй меня злиться и делай, что говорят. Переодевайся, я скоро вернусь.