Книга Жена офицера. Я тебя отвоюю, страница 66 – Анастасия Петрова

До самого предела.

Наш поход в клинику немного нас сблизил, словно невидимая нить натянулась крепче. Глеб стал

более собранным, внимательным к деталям после того, как врач расписала ему подробный план и

выдала инструкции на каждый месяц. Он слушал так, словно это боевая задача.

Подход Анастасии меня более чем устроил, она спокойная, уверенная — именно тот врач,

которого я искала, чтобы чувствовать себя в безопасности. Но цифры в договоре кусались.

Сумма, возможно, и не заоблачная для столичных клиник, но приличная, весомая. А я честно не

знаю, сколько зарабатывает Глеб и есть ли у него какая-то подушка безопасности. Эта

неизвестность давит.

Только сейчас, когда мы столкнулись с реальными бытовыми проблемами лицом к лицу, я

понимаю, как мало мы говорили о бытовой части нашей жизни.

Мы были настолько опьянены чувствами, увлечены друг другом до дрожи, что просто не

обсуждали такие скучные мелочи.

Зачем, если мы дышали друг другом?

Хотя, справедливости ради, я ни в чем рядом с ним не нуждалась. В холодильнике всегда была

еда, он осыпал меня подарками за тот небольшой период, что мы были вместе. И мне этого было

достаточно, я не задавала лишних вопросов.

Сейчас у нас другая ситуация, более жесткая. Реабилитация Глеба для нас бесплатная, спасибо

службе, но съемная квартира в Москве обходится недешево, постоянные передвижения, такси,

анализы... Также я уже потихоньку покупаю сыночку какие-то вещи, присматриваю кроватку,

выбираю коляску.

Отец присылал мне дважды деньги, но, если честно, брать у родителей совсем некомфортно в

таком возрасте. Это бьет по самолюбию.

И думаю, что совсем скоро нам с Глебом нужно будет поговорить. Очень основательно.

— На тебя похож, — Глеб отвлекает меня от тяжелых мыслей. Он слегка усмехается, уголками

губ, и протягивает мне распечатанный снимок УЗИ. В голосе слышится тепло: — Кудрявый,

наверно, будет.

— Как ты это понял? — удивляюсь я, разглядывая размытые пятна.

— Чувствую, — просто пожимает плечами, будто это очевидно. — Мне понравилась эта акушерка.

Она профессионал, знает свое дело, и это чувствуется в каждом ее слове. Думаю, что нам стоит

остаться в Москве и рожать здесь.

Я тяжело вздыхаю, чувствуя, как внутри скручивается узел напряжения. Для меня это было бы

идеальным планом. Но я так боюсь поднимать финансовый вопрос, боюсь разрушить эту хрупкую

идиллию реальностью.

— Да, я бы тоже хотела… — начинаю осторожно. — Глеб, ты прости, что я задаю тебе такие

вопросы, но мы с тобой не обсуждали ранее наш бюджет. Я теряюсь. Я не знаю, на что я могу

рассчитывать. На что мы вдвоем можем рассчитывать.

— Я в процессе решения вопроса, — отвечает коротко, возвращаясь к своему привычному,

немного сухому тону. — После реабилитации меня точно куда-то направят, Яра. Куда именно, я

пока не знаю. Жду информацию, документы на согласовании. Но сначала — роды и твое

восстановление, потом все остальное. А деньги на счету у меня есть, можешь не переживать.

Нам на все хватит с запасом.

Я киваю несмело, пытаясь поверить, но все равно мне все это тяжело дается.

Был бы рядом мой прежний Глеб, тот, который чувствовал меня кожей, который развеивал все

сомнения еще до того, как они появлялись в моей голове, мне бы не пришлось задавать вопросы.

А сейчас он тоже осторожничает, словно прощупывает почву.