Книга Жена офицера. Я тебя отвоюю, страница 24 – Анастасия Петрова

— Жених. Мы вчера заявление в загс подали.

— Какой же сюр! — вскрикивает родительница, но потом резко успокаивается, — Так, ладно. По

телефону такие вещи не решаются. Мы с отцом приедем завтра ближе к вечеру, успеют нам

пропуска сделать?

— Я спрошу, мам, у Глеба. И перезвоню тебе.

— Хорошо, — соглашается недовольным тоном, — Но не думай, что мы с отцом едем к тебе с

миром, Яра.

— Вы едете с войной?

— Не смешно! Просто ничего непонятно, дочка. И я, и отец в полной дезориентации от твоих

последних выходок. Я заканчиваю этот разговор, чтобы мы с тобой не поссорились. Жду от тебя

новости по пропускам.

Мы прощаемся, но после разговора остается неприятный осадок.

Они с отцом точно будут пытаться меня переубедить, вразумить… А Глеба… Глеба они будут

пытаться вывести на чистую воду.

Но я-то знаю правду. Это я его в это втянула. Его вины ни в чем нет.

От мыслей отвлекает щелчок замка. Тут же прямо сажусь, подбирая под себя ноги. Готовлюсь к

встрече, стараясь выглядеть естественно и непринужденно.

— Доброе утро, — здоровается, как только встречает взглядом мою фигуру на диване, — Вернее,

уже вечер. Как самочувствие?

— Уже лучше. Спасибо за таблетки.

— Да, бывает, — пожимает плечами, — Я сам по молодости бывало мог перебрать или не

уследить. Не переживай.

— Я не переживаю, — хотя тут я вру, нервно дергая ткань футболки, — Я ничего не

приготовила, прости, не очень себя чувствовала.

— А ты и не должна, — он заходит в комнату, окидывая меня абсолютно простым взглядом,

словно я вчера не приставала к нему, — Готовка это не обязаловка, Яра. Я не считаю, что

женщина должна и так далее. Мне приятно, безусловно, но я не принуждаю.

— Да, я знаю, Глеб. Спасибо. Просто это моя благодарность тебе.

Он машет рукой, мол, что ничего страшного.

Выходит из комнаты, и когда его фигура замирает в дверном проеме, я резко окликаю мужчину:

— Глеб, стой.

— Что такое?

— Я, — облизываю вмиг пересохшие губы, — Прости за вчера. Я вела себя немного… развязно.

Видимо, алкоголь меня сильно расслабил. Не хочу, чтобы ты думал, что я… Ну.

— Что ты что, Яра?

На его губах возникает лукавая усмешка. Он делает шаг вперед, ближе к дивану, где я сижу.

— Ну, что я такая… приставучая.

— Приставучая? — изгибает бровь, двигаясь вперед.

Его руки опускаются на подлокотник дивана, Глеб нагибается, и его лицо оказывается совсем

рядом.

Шарю бегающими глазами по мужественному лицу с отросшей щетиной, пытаясь понять, что нужно

делать. Или говорить.

— Ну да. Я просила тебя поцеловать меня.

— Я не поцеловал, — кивает, — Но не потому что не хотел, Яра.

— А почему?

Он совсем близко. В сантиметре от губ. Наши глаза устремляются друг на друга, словно мы

изучаем взгляды.

— Потому что… — обхватывает меня за шею горячей ладонью, — Об этом не просят.

Глава 18. Ярослава

Глеб касается моих губ. Он не спешит, не торопит меня, словно дает время нам обоим принять

новое ощущение.

Я вздрагиваю всем телом, когда подушечки его пальцев проходятся по задней части шеи,

посылая по мне разряд тока.

Глаза закрыты, но я безумно хочу их открыть и посмотреть на лицо мужчины.Какое оно,

когда он целуется? Такое же суровое и серьезное или там появились новые эмоции?

Но, как трусиха, не открываю глаза. Правда, становлюсь чуть смелее, закидывая свои руки на