Книга Развод. Ты мне должна, страница 68 – Маргарита Дюжева

Но вот появился Мирон и все перевернулось с ног на голову.

Я снова была влюблена как девчонка. Летала на крыльях и улыбалась, словно в моей жизни не было ни боли предательства, ни обид. Я снова поверила. И в любовь, и в мужчин, и в людей в целом.

И нет, я не спешила снова становиться сладкой булочкой, только и думающей о том, как бы порадовать чужие вкусовые сосочки. Я не подстраивалась, не прогибалась. Потому что от меня этого никто не требовал.

Мирон просто сказал:

— Ты офигенная!

И я тут же почувствовала себя офигенной. Для этого хватило двух искренне произнесенных слов.

Хотя нет. Вру. Дело не в словах. Совсем не в них. Дело в отношении. В мелочах, которые складывались во что-то потрясающее. Во внимании, заботе, готовности говорить и слушать.

А кофе в постель? Бывший муж считал такие поступки идиотизмом и меня приучил скептически относиться к таким глупостям. Мол зачем такое нужно? Лучше встань сама пораньше и приготовь полноценный завтрак для всех. Пользы больше будет.

Только почему-то никто никогда не говорил мне, что дело не только в пользе. Я не могу словами передать то ощущение, когда открываешь глаза, а тебе говорят «сюрприз», а на подносе чашечка с ароматным напитком и шоколад. И ты такая сонная, еще не до конца открывшая глаза, улыбаешься и чувствуешь, что этот день будет просто замечательным.

Я не подозревала его, не искала подвоха в словах и не проецировала прошлое разочарование на новые отношения. Зачем? Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на то, чтобы изводить саму себя.

… Тем более с этим прекрасно справляются другие.

Как бы я ни хотела оставить прошлое в прошлом и поскорее обо всем забыть, реальность вносила свои коррективы.

Неотвратимо приближалась дата судебного слушания по алиментам. Несмотря на то, что Наталья Николаевна собрала все документы, какие только можно, у нас ожидаемо возникли проблемы.

А именно: бывший муж виртуозно отлынивал от экспертизы. То устал, то хрен не встал, то заболел, то проспал, то еще что-то.

Мы справедливо полагали, что он мухлюет. Если бы действительно был так сильно болен, как пытался показать, то такое освидетельствование не составило бы для него никаких проблем. Пришел — показал, получил справку, ушел. Все. Но он старательно этого избегал.

Хотелось позвонить ему и спросить, какого хрена он делает, но Наталья строго настрого запретила ввязываться в скандалы. Сложно. Но я сдержалась.

На судебное заседание мы пришли во всеоружии и в боевом настроении. Заняли свое место, Наталья Николаевна достала папку с подготовленными материалами.

До начала оставалось всего пять минут, а Михаила все еще не было. Я даже понадеялась, что он, осознав всю тщетность своих претензий, поимеет совесть и откажется от этой затеи. Но не тут-то было.

Он зашел в зал минута в минуту. Прихрамывая и нелепо поджимая руку, доковылял до своего места и сел. Выглядел он ну о-о-очень хреново. Весь какой-то обрюзгший, в сером свитере, джинсах с пузырями на коленях. Небритый. В глазах тоска.

Форменный бедолага, которого потрепала несправедливая жизнь. Такого только обнять и пожалеть.

— На публику играет, — едва различимо прошептала Наталья, озвучивая мои собственные мысли.

Я только зубами скрипнула. А что еще сделаешь-то? Ничего.

А дальше началось слушание.