Книга Развод. Ты мне должна, страница 15 – Маргарита Дюжева

Оказалось, из тех…

У меня не было прямых подтверждений, но сердце не обманешь. Оно уже знало в чем дело.

В этот момент на кухне что-то громыхнуло и разбилось

— Блин, Лен! Ты так и будешь там сидеть? — раздался гневный вопль мужа, — иди уже помоги мне.

— Бегу, — я молча встала с кровати, оделась.

И пока муж возился с осколками тихо вышла на улицу.

Мне нужно было подышать, продышаться, всосать, наконец, в себя этот гребаный кислород. Мне нужна была пауза. Пауза, наполненная шумом улиц и посторонними людьми. Пауза, после которой начнется обратный отсчет.

Каждый шаг по тротуару — как будто по раскаленным углям. Лица прохожих похожи на меловые маски, искаженные страшными гримасами. Звуки то едва пробивались сквозь гул в ушах, то обрушивались, пугая своей интенсивностью.

Я была одна. Посреди улицы. В простых тряпичных кроссовках и одежде, которая автоматически делала меня невидимкой для остальных. Эдакая противозачаточная капсула.

Никому не было до меня дела. Никто не смотрел в мою сторону. И впервые это меня задевало и ранило. Мне нужна была опора, нужна была вера в то, что если одна часть жизни рассыпается, то это не конец света. Что я удержусь наплаву. Что рядом будет кто-то, кто поможет мне это сделать.

Мне так хотелось получить эту помощь, что я принялась жадно всматриваться в лица прохожих. Как будто надеялась, что сейчас встречу того самого человека, который утешит мою боль, заберет ее, сомнет, как фантик и ласково скажет «ерунда все это, давать жить счастливо»

Я прошла через весь спальный район, перебралась через мост и оказалась возле торгового центра, но чуда не произошло. Спаситель так и не встретился.

А с чего я взяла, что он вообще существует?

Я же взрослая девочка… А взрослые девочки знают, что чудеса не существуют.

Муж звонил. Я не отвечала. Не могла слышать его голос. Не хотела глотать очередную порцию вранья и пассивной агрессии, за которой он пытался спрятать свои косяки.

Я не готова. Не смогу.

Спустя полчаса начала названивать дочь. Ей я ответила. Не потому, что хотела поплакаться, а потому что хотела задать вопрос, который разрывал меня изнутри.

— Мам, что у вас там происходит? — сходу наскочила она, — отец звонил, говорит, ты опять сцену закатила, а потом ушла из дома и не отвечаешь.

— Ты знала, кто к нему вчера приходил?

— Понятия не имею, не спрашивала, — отмахнулась она, — какое это имеет значение?

Что-то в ее голосе подсказало, что Кира не врет. Она действительно не знала, ради кого отец выпроводил меня из дома.

— Они устроили дома погром. Я отказалась убирать. Отец рвет и мечет.

— И поэтому ты ушла? — подозрительно спросила она.

— Да. Я не нанималась работать уборщицей.

— Я уж испугалась… — в голосе дочери послышалось облегчение, — ты молодец. Правильно сделала. Сам свинарник устроил — сам пусть и разбирается. В следующий раз головой будет думать.

Я не смогла сказать ей про девку, которая была у нас дома. Пусть дочь порой бывала невыносимой, но она — залюбленная девочка, уверенная, что мать с отцом — это навсегда. Если ей суждено в нас разочароваться, то пусть она узнает это не от меня.

Я прогуляла еще час, а то и дольше. Зашла в торговый центр. Съела мороженое. Потом подумала и купила еще одно, но случайно увидела себя в зеркальном отражении.