Книга Его случайная малышка, страница 36 – Николь Келлер

Каин

— Какие-то проблемы? — усмехается Сизый. Глядит на меня пренебрежительно, перекатывая зубочистку из одного уголка рта в другой.

Да. У Пчелки. Но ещё больше их будет у Медведя, что попутал берега.

Хочется сорваться к ней прямо сейчас. Укрыть от всего дерьма. Защитить. Забрать к себе. Прижать так крепко, чтобы ни одна тварь больше не посмела даже посмотреть в её сторону.

Но нельзя.

Со мной рядом для них слишком опасно. Может задеть рикошетом.

А ещё одну такую историю я не вывезу….

Шторм тем утром нашел под моей машиной взрывное устройство. Эти ублюдки смогли обойти охрану и проникнуть на территорию. А это прямая угроза моей безопасности и тех, кто рядом. Если бы не Шторм, который решил перепроверить автомобиль перед поездкой, я бы уже давно червей кормил.

Поэтому пришлось, сцепив зубы, с силой отрывая от себя, вернуть девчат домой.

Хоть и все внутри было против этого. Хотелось орать, крушить все вокруг, но я не мог оставить их рядом. Не в этой ситуации.

До тех пор, пока не разгребу все это дерьмо.

— Проблемы у тебя, Сизый, — спокойно выдаю, с трудом сдерживаясь.

Внутри как будто петарду разорвали. И тревога за Пчелку наперегонки с бешенством к Медведю закручивают гайки. Поэтому я не особо выбираю выражения. Дипломатия сегодня отходит в самый дальний угол и скромно стоит в сторонке.

— Не понял. Какие ещё проблемы? — Сизый мгновенно приходит в тонус. Выпрямляется и бросает ладони на стол перед собой. Даже зубочистку выплевывает.

Вот так-то лучше. А то расслабились за неделю моего больничного, совсем берега попутали.

Слишком много жалоб стало слетаться со всех районов: на паленый алкоголь, увеличившееся количество разбоев, поддельные медикаменты. Пока я заливал отъезд Пчелки бухлом, эти братки почти превратили в город из девяностых.

Ещё и слухи стали пускать, что, мол, Каин совсем мышей ловить перестал, сдал после нападения. Даже вот собрались обсудить, что делать дальше, если я кони двину.

Кого поставить на мое место.

Поэтому сегодня я заявился лично на это собрание, чтобы навести порядок среди братвы. Напомнить, кто устанавливает правила в этом городе. Им это, ожидаемо, не понравилось.

— У тебя на районе уже три «холодных» из-за поддельной дешевой водки.

Он ведет челюстью и грязно ругается себе под нос.

— А ты в ментовку на подработку устроился? Западло нормальным пацанам с ментами дружбу водить, забыл?

Я медленно поворачиваю голову. Смотрю на него. Прямо. Долго. Не моргая. И он начинает заметно нервничать.

— Чтобы спокойно жить и работать, нужно, чтобы с ментами все ровно было. А тебе, я смотрю, на зону захотелось? Полиция уже носом землю роет, ещё один косяк, — и выйдут на тебя. И тогда братва уже не сможет тебя отмазать. Я же предупреждал, Сизый.

Он сглатывает. По лицу пробегает тень.

Дошло. Наконец-то. С третьей попытки.

— Этот закон придуман не мной, — продолжаю жестко. — Во всем должен быть баланс. Братва знает границы и не беспределит, менты не трогают нас. Как только кто-то начинает борзеть, баланс нарушается. И тогда начинается сезон охоты. На вас.

Обвожу всех взглядом. Братки махом присмирели. В глаза не смотрят. Вано вообще себе рюмку наливает и выпивает залпом, не чокаясь. Надеюсь, не за мой упокой.

— Это всех касается. И меня достали ваши косяки и жалобы ментовские. Кто опять начнет путать берега, я базарить не стану — приму жесткие меры. Отвечаю, они вам не понравятся. До греха не доводите.