Книга Его случайная малышка, страница 3 – Николь Келлер

А утром я обязательно постараюсь что-то придумать.

«Без денег, документов и телефона», — ехидно встревает в мой монолог внутренний голос.

— Вы кто? — рокочет мужской голос.

Замираю, забывая, как дышать. Только сердце грохочет, а пульс неожиданно отдает где-то в затылке.

Мурашки разбегаются ручейками по телу, закручивая центрифугу воспоминаний.

Я бы узнала этот голос в толпе на стадионе. С закрытыми глазами. Он у него низкий, с неповторимыми и бархатными нотками, и как будто немного простуженный.

Его «вот так, да, умница, девочка», хранятся в самом потайном уголке моего личного ящика Пандоры. Но сейчас он с треском раскрывается, и мои щеки заливает краской.

Резко разворачиваюсь, чтобы убедиться в своих догадках. Встречаюсь с серым, льдистым взглядом исподлобья, который так и не смогла забыть за три года.

Пошатываюсь, и меня ведет в сторону. Чудом удается сохранить равновесие.

Это и правда он.

Отец моей дочери.

* * *

Майя

Мужчина стоит на предпоследней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж. На нем свободная черная футболка и такие же спортивные брюки. Руки спрятаны в карманах. Только на левом запястье поблескивает узор татуировки, убегающий к плечу, обнимающий его и стекающий на лопатку.

Это я тоже запомнила. Успела разглядеть в нашу единственную ночь.

Природа щедро одарила его. Во всех местах.

Краснею, вспоминая, насколько «щедро».

Отец моей дочери высокий. Очень. Я дотягиваю ему едва до плеча.

Он большой. Сильные руки, широкие плечи, кубики пресса, которые даже не может скрыть ткань футболки. Короткий ежик темных волос цвета воронова крыла, серые, почти прозрачные глаза, темные изогнутые ресницы (зачем такие вообще мужчинам?!) и пухлые губы, сжатые в упрямую линию.

Если не лукавить, то это — самый красивый мужчина в моей жизни. С прекрасными генами, потому что Яся красотой пошла явно в отца.

Он изменился за эти три года. В коротко бритых висках серебрится седина. Кажется, стал ещё шире в плечах. Опаснее.

Но, что удивительно, я по-прежнему не чувствую страха перед этим мужчиной.

Как и в ту нашу единственную ночь.

— Ты кто такая? — рокочет, медленно, как хищник, преодолевая последние ступени и подходя ко мне вплотную. Короткий взгляд на дочь, его дочь, и продолжает уже тише и спокойнее: — Что здесь делаешь? Кто прислал?

— Никто… Я….мимо проходила…, - бормочу пришедший на ум бред, — уже ухожу…

Оставляя грязные мокрые следы на блестящем паркете, пячусь спиной к выходу.

— Стоять.

Мужчина подходит ближе. Вновь нагло врывается в мое личное пространство, беззастенчиво воруя его.

Костяшкой пальца приподнимает мое лицо за подбородок. Сверлит взглядом с легким прищуром и задумчиво ведет челюстью.

Узнал?..

— Не надо со мной в эти игры играть, девочка, — тянет металлическим тоном. — Ещё раз: кто тебя подослал?

Ледяной пот скользит по позвоночнику. Из одной западни угодила в другую.

— Никто, правда! — выпаливаю, и Яся начинает недовольно ворочаться в моих руках. Подкачиваю и поглаживаю по спинке, и мужчина, ещё сильнее сведя брови на переносице, вновь пристально ее разглядывает.

— Это я ее привез, Каин, — басит от порога наш спаситель. Теперь я уже в этом сомневаюсь. — Села в машину, грязная, полуголая. С ребёнком на руках. Не выгонять же.

Каин….

Так его зовут Каин? В ту ночь мы договорились обойтись без имен — это было главным требованием пациента.